Андрей Посняков - Демоны крови

— Вижу, вам как раз…

Михаил улыбнулся: ну, вообще-то да, впору. Правда, штаны чуть коротковаты… зато шлепанцы — в самый раз.

— Садитесь… Расскашите о себе, кратко.

— А чего рассказывать-то? Родился я в шестнадцатом году, в Санкт-Петербурге, Петрограде тогда уже… Отец — столяр, мать — домохозяйка, братьев-сестер нет, не успели родить. Да и отца я не помню — мал был, он на войне и погиб, на империалистической, матушка тоже долго не зажилась — в Гражданскую сгорела от тифа, ну а я… Какое-то время беспризорничал, потом — нашлись хорошие люди, пригрели…

— Что за люти?

— Считайте, по-вашему — преступники, — криво ухмыльнулся Миша. — Но от них я тоже сбежал, как подрос. Не люблю никакого давления, знаете ли. Работал в одном тресте, счетоводом…

— Но старые связи остались? — выйдя из-за ширмы, спросил невысокий чрезвычайно подвижный человек лет пятидесяти, с длинным, лишенным всяких морщин лицом, совершенно ничем не запоминающимся, обычным, и бритой наголо головой. Или незнакомец был просто лысым. В добротном — сером, с искрою — костюме-тройке, при белой рубашке с вишневого цвета галстуком, заколотом золотой булавкой, в черных, надраенных до блеска башмаках со скрипом, выглядел он, надо признать, вполне авантажно.

Охранник поспешно вскочил со стула.

— Спасибо, Матиас, — занимая место за столом, улыбнулся вошедший. — Теперь же — оставьте нас. На сегодня ваша работа закончена.

— Слушаюсь, господин Лаатс! — по-военному прищелкнув каблуками, молодой человек вышел за ширму — сразу повеяло сквозняком, видать, там тоже имелась дверь… ну, конечно.

— Возьмите за ширмой стул и присаживайтесь ближе, к столу, — тут же распорядился господин Лаатс. — Вот так… прекрасно!

Он говорил по-русски легко и свободно, хотя и чувствовался небольшой акцент:

— Ну-ну, рассказывайте дальше. Как ваше имя, кстати?

— Михаил. Михаил Сергеевич Ратников.

— Значит, счетовод, говорите?

— Да, счетовод… — Ратников потянулся и хмыкнул. — Но вообще-то я занимаюсь антиквариатом, картинами там и всем прочим… Вы же нашли портсигар, господин Ласт! Там, в патефоне.

— Да, нашел, — кивнул лысый. — Я просто предположил — а зачем брать с собой патефон, нелегально пересекая границу? А действительно, зачем?

— А вот именно для этого и надо! Чтобы пересечь границу… — цинично усмехнувшись, Михаил заложил ногу на ногу. — Кофе не предложите? А то что-то пить хочется.

— Предложу ужин. Только чуть позже. Так что насчет патефона? К чему?

— Небольшой пикник — лодки, девочки, патефон… Немного проворства и — оп! — я уже в иных водах.

— Не нравятся Советы?

— Достали!!! Они хотят строить светлое будущее, а я — нет. Устал жить в страхе. Да и тучи уже сгустились, еще б немного, и… Хорошо, есть кое-какие знакомые на границе. Помогли.

— Об этом, если потребуется, напишете подробно, — господин Лаатс ухмыльнулся. — Сейчас же — о портсигаре. Золото — это понятно, но… Что значит эта вымокшая записка… кое-что я все же смог прочитать… Модильяни, кажется?

— Да, Модильяни, — хитро прищурился Михаил. — Три великолепных эскиза! И не менее великолепные Матисс, Брак, Пикассо! Они есть, есть… их нужно только взять… и не за такую уж большую цену.

— О, Матисс! Пикассо! — собеседник, похоже, пришел в возбуждение: встал, прошелся по комнате, усмехнулся. — Вы хотите сказать, что знаете, у кого и где все это взять?

— Ну конечно! А зачем же тогда я все это записал, позвольте спросить? Знаете, всегда жаловался на память, господин… Лаатс.

— Да, да, вы именно так и можете меня называть. А жаловаться на память в вашем возрасте глупо! — Светло-серые холодные глаза холеного господина сверлили Мишу насмешливыми недоверчиво-колючими буравчиками. — И еще глупее — фиксировать на бумаге кое-какие вещи… Зачем вы все это записали? Память? Хм… А хотите, я вам скажу?

Ратников развел руками:

— Что ж, извольте! Интересно будет послушать.

— Вот-вот, послушайте, любезный! — Господин Лаатс снова прошелся из угла в угол. — Вы записали все это не просто так, и не в памяти, думается мне, здесь дело. Просто… вы сразу хотели произвести впечатление человека, у которого есть что предложить, так?

— Ну, допустим, так, — неохотно согласился Миша.

— И этот патефон, пластинка с оркестром маэстро Роберта Ренара… Вы знаете, я тоже люблю танцевальные пьесы. Но вам-то зачем привлекать к себе излишнее внимание, отвечать на лишние вопросы?

— Я просто хочу побыстрее закрепиться здесь, — Ратников с самым серьезным видом посмотрел в лицо собеседнику. — И да — вы правы — привлечь внимание. Только — не эстонских властей, вы уж извините… Есть некоторые страны… страна, которой я симпатизирую и, быть может, вскорости предложу свои скромные услуги…

— Абвер? — жестко перебил господин Лаатс. — А не перебор ли? Мало того что черный антиквар, так еще и шпион? Точнее — навязывающийся в шпионы!

Михаил светски улыбнулся:

— Так я именно этого и хочу — внимания! И прекрасно понимаю, что без помощи… без посторонней помощи никогда не доберусь до всего того, что упомянул в записке. Как вы правильно догадались — специально упомянул. Умный поймет.

— Странный вы человек, — задумчиво промолвил господин Лаатс. — Хотя по здравому размышлению, в таком вашем поведении есть свой резон. Если уж привлечь внимание… Считайте, что вы его привлекли!

— Абвер? — оглянувшись, шепотом спросил молодой человек.

Собеседник лишь усмехнулся:

— Пока — только мое. Но поверьте, и этого уже вполне достаточно… Вы действительно можете… имеете возможности приобрести все указанное?

— Почти все, господин Лаатс. Но придется потрудиться и весьма изрядно.

— Потрудиться… там?

Ратников хохотнул:

— Ну а где же? Правда, если вы или кто-то другой найдет способ переправить меня обратно… с чистыми документами, разумеется.

— И стоило ради этого так рисковать… ради того, чтобы убраться восвояси?

— Стоило! — кивнув, молодой человек упрямо сжал губы. — Ради того, чтобы потом жить здесь, в Европе. Так сказать, долго, законно и счастливо.

— А вы мне чем-то импонируете! — немного помолчав, негромко рассмеялся господин Лаатс. — Нет, в самом деле. Ну, в отношении того, чтобы жить в Европе долго и счастливо — это уж пускай будут ваши проблемы, а вот насчет законности… с этим мы, пожалуй, мы вам сможем помочь. В обмен на некоторые услуги.

— Мы — это кто?

— Вам незачем знать. Пока… Уверяю вас, мы здесь — очень влиятельные и весьма небедные люди. Так что все в ваших руках! Хотя конечно же мы должны подумать — в чем вам можно довериться?