Владимир Поселягин - Осназовец

На мое появление они сразу отреагировали, пока конвоир, хрипя горлом, сползал на пол коридора — придурок догадался выдернуть стержень карандаша, и сразу атаковали. Я отработал правого, и пока тот, прыгая на правой ноге, выдергивал из левой перо, этим давая дорогу артериальной крови, которую то до этого закупоривала, а я уже был в схватке со вторым. Против меня, даже ослабевшего, тот не тянул. Перекувыркнувшись через меня, он упал на пол под хруст правой руки, которая была у меня в захвате, и я добавил ему в висок. Убивать их я не хотел, но тут был вынужден. Добавив второй раз, уже насмерть, я метнулся к первому бойцу, что пытался зажать рану и уже открыл рот, чтобы крикнуть, и просто вырвал ему гортань.

У этих троих тоже не было при себе оружия. Хрень какая-то. Сняв с них небольшие трофеи, в основном всякую мелочь, а главное, сапоги с одного из бойцов — они мне подошли, а свои ботинки я еще в кабинете оставил, подобрал связку ключей, что лежала у ног надзирателя, и побежал по коридору в сторону выхода.

Следующая дверь была железная и имела глазок. Посмотрев в него, я обнаружил небольшой пустой коридор, а за ним входную дверь. Я ее узнал, именно через нее меня и заводили сюда, но дальше увели в подвал, не через эту дверь, за которой я стоял, а правее был еще один спуск вниз.

Главное было не в том, что коридор был пуст, а в том, что слышался негромкий разговор. Где именно, я определить не мог. Припомнив, что когда меня в него вводили и еще тогда грубо толкнули в спину, я расслышал смех слева и рассмотрел проем в стене, забранный решеткой, а за ним сидел старшина с повязкой дежурного. Уверен, разговаривают именно там.

Вставив ключ в замок, я осторожно повернул его, но тот, гад, слишком громко щелкнул. Быстро открыв дверь, я прошел в коридор и прикрыл ее, после чего повернул направо, подошел к двери и постучал в нее. Да, это и была дежурная.

— Семен, это ты?

— Да, — прохрипел я.

— Заходи, открыто.

Потянув на себя дверь, я действительно убедился, что та открыта. Видя, как расширяются от удивления глаза дежурного — это был незнакомый сержант, я метнулся вперед, пробив ему прямой в голову и одновременно с этим вбивая правый сапог в живот второго сотрудника тюрьмы, что сидел на диванчике. Дежурного я вырубил, а этот был в сознании и кашлял, ползая по дивану. Добавив ему, я присмотрелся. Парень был молодой и почти моей комплекции. Времени было мало, кто его знает, кто сейчас появится, тем более этот выход вел во двор, а он также окружен стенами и охраняется, но мне нужно было сменить одежду.

«И побриться», — подумал я, пощупав щетину на лице.

Быстро скинув с себя грязную и пропахшую потом и кровью форму, я стянул форму с того парня, что лежал на диване, и переоделся, застегнув на поясе ремень с тяжелой кобурой. В стойке мной были обнаружены два «ТТ» и один наган. Наган я оставил.

Поправив фуражку на голове, я взял карманное зеркальце и посмотрелся, после чего плеснул на ладонь воды из графина, умыл чумазое лицо и шею, взял опасную бритву, что нашел в столе, и быстро соскоблил щетину, морщась от скрипа кожи. Еще раз осмотрев свое отражение, я убрал чехол с бритвой в карман, обрызгался мужским одеколоном, отбивая все запахи, удовлетворенно кивнул и, покинув дежурку, направился к двери во двор. Открыл ее я спокойно, вышел наружу, бросая оценивающие взгляды вокруг. На площадке соседнего корпуса лениво прохаживался часовой с карабином на плече, я его не заинтересовал. Больше никого не было, только специализированная «полуторка», автозак, так сказать, и «эмка».

Спустившись с крыльца, я надвинул на глаза фуражку и направился к въездным воротам, которые охранял еще один часовой. Тот приветливо мне кивнул и спросил:

— Ненадолго, товарищ младший сержант?

— Да, сейчас вернусь, — кивнул я.

В рукаве у меня был нож, его я нашел в дежурке, им, видимо, пользовались для вскрытия банок и нарезки хлеба, и готов был ударить им часового, открыть двери и бежать. Но тот сам открыл мне калитку, и я вышел на самую обычную московскую улочку и по тротуару в сгущающейся темноте направился прочь.

Где я находился, уже определил, комендантский час, по-видимому, наступил, его еще не отменили, поэтому я быстрым шагом направился в нужный мне район.

Я не планировал, что вот так все произойдет и я стану изгоем, но давно подготавливал себе возможность для побега. Как я говорил, местная система правления и особенно элита, сменившая на этом посту дворян царской империи, мне очень не нравилась, и я планировал покинуть это государство. А сейчас уже выбора не было — или сгинуть тут, или продолжить жить, но уже в другом государстве. Выбор очевиден, к тому же я к нему стремился.

Два схрона у меня были в Подмосковье, но они мне сейчас недоступны. Просто глупо к ним идти, обнаружат и перехватят, но был один схрон тут, в Москве, к нему я и направился.

Напомню, что у меня была любовница, встречался я с ней редко, только когда был в Москве, но устроить схрон на чердаке ее общежития успел.

Меня просто переполняла радость — я смог, я ушел! Шагая и дыша свежим воздухом, я просто улыбался и был счастлив этим. Свобода! О том, что еще нужно покинуть Союз, а искать меня будут серьезно, я не думал, успел все обдумать еще в карцере, так что действовал по созданному там плану.

Мне повезло, ни одному патрулю я так и не попался, хотя повстречал шесть штук, но успевал свернуть или в подворотню или в какой-нибудь проходной подъезд. Добравшись до нужного района, я подошел к нужному подъезду, у входа кто-то курил и, пройдя в подъезд и включив фонарик, что нашел в дежурке, быстрым шагом направился наверх. Анна, моя девушка, что жила тут, сейчас скорее всего у себя, в комнате на втором этаже. С площадки второго этажа я по железным скобам лестницы поднялся на чердак и, стараясь ступать осторожно, прошел к дальнему углу чердака и, разворошив мусор, достал плотно набитый сидор. Отряхнув его, закинул за спину и направился обратно. Только внизу у меня уже ждали жильцы, видимо из комитета гражданской обороны общежития. Мое появление и шебуршание на чердаке не осталось незамеченным.

— Ой, здравствуйте, — узнала меня девушка, когда осветила фонариком. В ответ я включил свой. — А Анны нет, задержалась сегодня на работе.

— Теперь я это уже знаю, — улыбнулся я.

— Что вы делали на чердаке, товарищ командир? — спросил паренек строгим голосом.

— Услышал шум, решил проверить. Голуби оказались… А к чему эти вопросы?

— Просто узнать, — смутился тот.

— Ладно, у меня увольнительная еще на два часа. Так что спешить нужно обратно в часть. Всего хорошего, — кивнул я.