Андрей Посняков - Золото галлов
Дюжина гопломахов сражалась на арене Большого цирка, построенного еще по указу Тарквиния Старого, против такой же упертой дюжины мирмиллонов. Этот тип гладиаторов появился сравнительно недавно, можно сказать – только что, заменив давно уже всем надоевших и политически неактуальных «самнитов», названных так в честь когда-то завоеванных Римом италийских племен. «Галлы» – те да, были еще в фаворе, ведь Цезарь так и не закончил войну и его легионы до сих пор стояли в Галлии, готовясь к новому удару, решающему и окончательному. Так же в чести – но уже меньше – оставались и «фракийцы», но, как и «галлы», они все являли собой вполне привычный и предсказуемый элемент, а ведь зрителям всегда хотелось чего-то новенького. Вот один ушлый ланиста и придумал «мирмиллонов» – по сути, по вооружению своему, все тех же надоевших самнитов, только что шлем мирмиллона был увенчан гребнем, украшенным птичьими перьями либо позолоченными чешуйками, словно чешуя у рыб, отсюда и название – мирмиллон – так греки (а все греческое было сейчас в большой моде) называли какой-то вид хищной рыбы. А может, и не хищной, кто этих эллинов знает?
Щит – почти такая же «бронедверь», как и у легионера, разве что тяжелее, увесистее, с умбоном и краями из листовой бронзы – на правой руке – стеганая накладка, поверх которой – металлический доспех, меч – обычный гладиус. Ну, «самнит» и «самнит», однако ведь обозвали по-модному – «мирмиллон», как и, скажем, обычную, торгующую тряпьем лавку назвали на родине «бутик». И изысканно, и пристойно, и модно. Так вот и мирмиллон… мирмиллоны, в числе которых и закаленные во многих схватках «ребятушки» из провинции – Галльский Вепрь, Поркус, Капитон-Упрямец – их недоброй памяти Квинт Теренций Манус на голубом глазу сдал в аренду ушлому римскому ланисте. Не так просто сдал, а по совету… одного… одной… В общем, Беторикс прекрасно знал – по чьему именно совету, правда не знал теперь другого – то ли ему радоваться, то ли, наоборот, ругаться. Он, конечно, хотел в Рим… но не вот так – гладиатором! Да почти сразу – и в схватку… Правда, нельзя сказать, чтоб новый ланиста их не берег – все-таки «провинциалы» обходились ему не так уж и дешево, а их смерть вылилась бы и вообще в круглую денежку, особенно – если б погибли все трое. Так уж был заключен договор, однако Беторикс, ничтоже сумняшеся, подозревал, что хитрым столичным юристам обойти сию филькину грамоту – раз плюнуть.
А денег конечно же было больше – это да! Да и женщин… даже на Поркуса бросались, как на родного – и все не какие-нибудь, как в Медиолане, зеленщицы или прачки, а самые что ни на есть знатные дамы! Элита. Одна такая сидела вчера в харчевне – Капитон на спор раскрутил на угощение для всех троих. Ой и фифа! По физиономии – ну, чистая молочная ферма, а все туда же. Волосики осветленные, в мелкий бес, через слово лопочет по-эллински, этакий типично райкинский персонаж – «в греческом зале, в греческом зале, ах, Аполлон, ах, Аполлон». Ну и все такое прочее. Беторикс поначалу ушам своим не поверил, а вот именно такими словами фифа и общалась, а других никаких не признавала, «людоедка Эллочка». Звали ее, кстати, Лесбия, но, несмотря на довольно таки одиозное имечко, все-таки как-то связанное больше с женской однополой любовью, в постели была, говоря словами Упрямца – «изумительно, как хороша». Недаром сия беспутная женушка (а может, уже и вдовушка) какого-то там сенатора пользовалась бешеной славой по всему городу, естественно, среди очень и очень влиятельных лиц, типа прошлогоднего трибуна Марка Целия Руфа, дружка и собутыльника приснопамятного Милона, к коему Беториксу ох как хотелось протоптать дорожку поближе – спросить невзначай про обоз.
Ввуххх!!!
Ну вот, опять копьецо пролетело, едва не в рожу! Нет, ну эти гопломахи что, совсем охренели или потеряли остатки совести? Точнее сказать – разума. Побросают сейчас копья, а дальше чем биться будут? Кинжальчиками? Мечей-то у них нет, не положены гопломахам мечи, не в тему, это все равно, как к крейсеру «Аврора» самонаводящуюся ракету навесить. Хрень какая-то получилась бы или, как выразилась высококультурная Лесбия, – «диссонанс». Диссонанс! Во, какие слова знает. Нет, это не «людоедка Эллочка», это гораздо хуже.
Ладно, ладно… дометаетесь. Ага! Беторикс поудобнее перехватил меч – как и ожидалось, тот самый детина, что швырнул копье первым, тут же бросился в рукопашную… Нет, вот остановился. Ухмыльнулся хитро – это Галльский Вепрь разглядел хорошо и столь же успешно предугадал, что детинушка будет делать дальше. Э, нет, о кинжальчике тут речи не шло. Копье выкинул? Так щит остался. Хороший такой щит, удобненький, круглый, да еще и выпуклый – из толстого бронзового листа. Ежели таковой умело метнуть… да ежели края еще и заточены… Башку снесет запросто!
Ага, вот, зараза – метнул, олимпиец чертов, метатель диска…
Опасное было дело! Беторикс задрал было голову, следя за прихотливой траекторией брошенного щита… да вот тут и не усмотрел – солнце-то било в глаза, а щит… щит вдруг, словно летающая тарелка, взял круто влево.
– Эй, поберегись! – предупреждая своих, что есть сила закричал Беторикс. – Пригнись! Пригнись, говорю! Да пригнитесь же!
Оказалось – плохо кричал. Или его плохо слышали. Набравший в полете изрядную ударную силу щит ударил таки в шею одного из мирмиллонов, местного парня, не гастролера, и точно – отрубил голову, покатившуюся по арене, словно гнилой капустный вилок. Обезглавленное тело гладиатора, качнувшись, еще сделало по инерции несколько шагов и грузно упало наземь, орошая желтый песок жирной дымящейся кровью.
Сказать, что собравшаяся в цирке публика возликовала – значило не сказать ничего! И без того-то рейтинг боя зашкаливал (благодаря провинциальным звездам – спешиал гэст), а уж тут! Ух, что началось! Жадный до скандала и кровушки обыватель наконец-то получил то, о чем смутно мечтал и чего ждал все время: что-то необычное и чрезвычайно кровавое. Чтоб опытному бойцу оторвали на арене башку – такое нечасто случалось. А потому собравшийся в цирке народец откровенно и шумно радовался, поскакали со своих мест все, от мала до велика. Сенаторы, всадники, их жены, любовницы, гетеры, а также и слуги, и мелкие торговцы, и даже разносчики воды, и продавцы подушечек для сидения, и торговцы сувенирами, изображающими знаменитых гладиаторов в виде кукол… «А это, дети, знаменитый Галльский Вепрь, ужас какой кровожадный, в Медиолане он уже всех порвал, теперь вот явился сюда, в Рим, поклявшись на бычьем сердце, что уничтожит всех до последнего гладиаторов. Сколько стоит? Двадцать сестерциев… ладно, для вас – восемнадцать. Чего же дорого-то? Обычная цена, тем более – видите – тут и подписано по-гречески, не хухры-мухры. Бегите скорей, трясите маменек-папенек».