Андрей Посняков - Золото галлов

– А вообще, мы с мужем скоро переедем в Рим, – неожиданно улыбнулась матрона. – Супруг купил там дом на Карене, меж Эксквилином и Целием. С недавних пор там начали селиться аристократы.

– Твой муж – аристократ?

– Всего лишь всадник. Но – о-очень богатый. Потому я и буду ему верной женой… хм… я имею в виду – буду держать себя в рамках приличий. О, Рим! Рим – это все! – синие глаза Луции затуманились. – Это – жизнь, это люди, общество, это… Ну, налей же вина, гладиатор! Я так хочу поскорее уехать! И уеду… Думаешь, кто сейчас у Домиция самый почетный гость? Не знаешь? Анний Милон, очень и очень влиятельный человек из Рима. И этот влиятельный человек еще не так давно просил у моего муженька ссуду… А теперь не просит! Словно бы внезапно нашел на дороге мешок с золотом. Да что там мешок! Целую телегу. Или даже – возы!

– Возы? – услыхав про золото, Беторикс от неожиданности выронил кувшин на пол.

– Экий ты безрукий! – беззлобно попеняла женщина.

Она казалась девчонкой лет двадцати, эта юная матрона, уже знающая толк в этой жизни и хорошо понимающая что к чему.

– Так ты говоришь, Милон нашел целый обоз золота? – Беторикс поспешно прикинулся дурачком.

Луция хохотнула:

– Ну, я, клянусь Минервой, не знаю. Может, и не обоз. Но только деньги у Милона появились – это точно. И деньги очень-очень приличные. Он даже как-то хвастал, что по весне собирается отправить своих племянников в Афины, учиться! Ты представляешь, сколько это стоит? Дорога, прокорм, жилье, слуги… Да ведь и учителям-философам надо что-то платить. Тебе, кстати, кто больше по душе – стоики или эпикурецы?

– Стоики, – машинально, без всяких раздумий отозвался Беторикс. Социология все ж таки была отраслью философского знания, и уж в чем в чем, а в философии почти доктор наук Виталий Замятин разбирался. – Мне кажется, эпикурейцы слишком уж развращающе действуют на молодежь. А вот стоики, тот же Диоген… Кстати, есть еще перипатетики, пифагорейцы, академики…

– Академики? Ты говоришь о Карнеаде, том самом, что во второй своей лекции доказал обратное первой, наглядно убедив всех в том, что справедливости на свете нет – она лишь нам кажется.

– За что и был изгнан!

– Ой!!! – на этот раз уже Луция от удивления выронила вино, правда, не кувшин, а только бокал. – Ты… Ты ж гладиатор! Откуда ты знаешь философию?! Этого же не может быть?

– Я не всегда был гладиатором, моя госпожа, – тут же попытался оправдаться молодой человек. – Когда-то слушал… э-э-э… Цицерона.

– Так ты был в Риме?!!!

– П-проездом… совсем-совсем недолго. Госпожа, а что ты скажешь о Милоне? Он тоже философ?

– Х-ха! – матрона насмешливо скривилась. – Нашел философа. Милон – политик, да еще из тех, кому лучше не попадаться в темное время да на безлюдной улице. В консулы метил, Руф ему помогал, народный трибун, да вот не прошел в сенат – верно, денег на голоса не хватило. А теперь ходит важный – мол, хватит.

– Да-а, – задумчиво покивал Галльский Вепрь. – И откуда, интересно, у него деньги? Неужель, и вправду – нашел. Или кого-нибудь… как ты говоришь – в темном переулке…

– Да ну, уж так-то… – Луция фыркнула. – Есть тут у Милона дружки и кроме моего супруга.

– Те, что в «Ослице» собираются?

– Ну да… Стой! А ты откуда знаешь? И вообще – не слишком ли ты умен для гладиатора?

– А ты, госпожа моя, полагаешь, что гладиаторы только мечами умеют махать?

Беторикс чувствовал – горячо! Этот неожиданно разбогатевший Милон – наверняка он как-то связан с теми людьми, что прихватизировали обоз… что обсуждали свои темные делишки в таверне «Ослица»…

– Госпожа моя, а ты, случайно, не знаешь некоего смотрителя рынка, такого противного типа с лицом, как у старой лошади.

– Ха-ха-ха! – Луция всплеснула руками. – Вот уж ты верно подметил – точно, как у старой лошади рожа! Ох, и противный же гад! Квинт Клодий Карикс его имя… Да, Милон и с ним знается, и заглядывает в «Ослицу». А ты умен… и много чего знаешь…

Матрона сменила тон, синие глаза ее с подозрением уставились на любовника:

– Почему ты все расспрашиваешь? Ланиста твой приказал?

Вот уж, поистине – не в бровь, а в глаз. Догадалась!

– Никто мне ничего не приказывал. Просто я тоже хочу в Рим. А для этого не худо бы знать, за кого зацепиться. Вот хотя бы за Милона этого. Может, он поговорил бы с ланистой и…

– Ну ты и дурень! – снова расхохоталась Луция. – Да какое дело Милону до какого-то там гладиатора или ланисты?

– Я б с ним сам поговорил.

– Сам?! Ты что же, в самом деле так хочешь в Рим? Ты, который сегодня милостью богов еще жив, а завтра – навряд ли.

– Да, очень хочу, – Беторикс упрямо сжал губы. – Я вовсе не собираюсь всегда быть гладиатором. Но обрести свободу здесь – нереально, а в Риме – там другие возможности. Да ты и сама все это прекрасно знаешь.

Матрона вдруг надолго задумалась, замолчала, полностью погрузившись в какие-то свои мысли, просчитывая их, словно компьютер. Молодой человек не посмел ей мешать и лишь прилег рядом, осторожно поглаживая нежный девичий животик.

Наконец, видимо, что-то придумав, Луция потянулась, выгнулась, словно кошка, перевернулась на живот, окатив гладиатора лукавым взглядом:

– А ну-ка, погладь мне спинку. Ты ведь умеешь делать массаж?

– Умею. Любой гладиатор умеет.

– Вот и я говорю… Ой, не так сильно… Ага-ага… вот так… Так… так… та-а-ак…

Беторикс лег на юную красавицу сзади, навалился всем телом, потом чуть привстал, чувствуя, как Луция зашлась в едва слышном вздохе… затем послышались стоны…

– Ах, мой боец! Знаешь, кое в чем я тебе поспособствую.

– Как? – недоверчиво моргнул молодой человек.

– Поговорю с твоим ланистой. Просто кое-что ему предложу…

За окном, между тем, светало, и белесый утренний лучик уже проникал сквозь ставни, да и угли в жаровне давно уже погасли – похолодало.

– Помоги мне одеться, – поднявшись с ложа, Луция подняла руки, став еще больше похожей на статую. На прекрасную эллинскую статую, очень и очень дорогую.

– Не провожай меня, нет, – обернувшись на пороге, юная матрона взмахнула рукой поистине царственным жестом. Сразу было видно – госпожа! Привыкшая повелевать госпожа, а не какая-нибудь там девчонка.

Впрочем, улыбка-то была все та же – девчоночья:

– Не забудь, гладиатор – квартал Карен, меж холмами Эксквилином и Целием.

– Не забуду, моя госпожа. Не забуду.

Ух, как он метнул копье! Хоть гопломах, а не какой-нибудь там велит с дротиком. Длинное древко оцарапало едва успевшему пригнуться Беториксу плечо, хорошо, хоть не острием угодило. Нет, ну надо же – взял и метнул! Длиннющее тяжеленное копье – а что? Этакому-то детине – да раз плюнуть!