Вадим Мельнюшкин - Затерявшийся

   - А почему сразу в Германию не отвезти? - продолжал допытываться старшина. - Или дальше - во Францию и ещё куда?

   - Опасно, они же это в тихую всё замыслили, чтобы с властями не делиться. Чем больше транспортное плечо, тем выше опасность быть схваченными за руку, извиняюсь за каламбур, а в Германии так вообще либо гестапо, хотя это и не их сфера ответственности, либо криминальная полиция могут хвост прищемить.

   - Так мы их экспроприировать будем?

   - Да, без шума и пыли - спокойно приехали, забрали, уехали. Именно спокойно - я собираюсь минимум две ходки сделать, а там, чем чёрт не шутит, ещё поглядим. Жаль у нас формы Тодта нет.

   - Это что за зверь обрисовался? - снова влез Матвеев.

   - Тоже примерно из того же разряда что и зондеры - полугражданские строители, как и Имперская Служба Труда, только если последняя работает только на территории Рейха, то тодтовцы сейчас есть под Витебском. Вот их и изобразим.

   - А с формой что?

   - Трофейная у них форма, чехословацкой армии, но у них и вермахтовские сапёры есть, так что выкрутимся.

   - Разрешите вопрос, товарищ командир отряда, - чего это Нефёдова на уставняк пробило. - А это точные сведения? Как бы не попасться, да и с немецким у нас, как вы знаете, не очень.

   - Немецкий вам не слишком будет нужен - под хиви будете косить. Николай, объяснять кто такие хиви надеюсь не надо, ты с ними сидел.

   - Не надо, я их ещё гадов и вешал.

   - Вот значит старшим и пойдёшь. Повязочку тебе симпатичную такую сделаем. И даже чего-нибудь напишем, надо только придумать чего.

   - Так в лагере они просто белые были, точнее грязные.

   - Ну, можно и не писать, хотя лучше чего начирикать, подумаю. Да ещё, старшина, что с ранеными?

   - Станчук умер, не пригодятся ему ваши лекарства, а Жорка ничего, поправляется, с немцем в шашки играет.

   - Здорово, а работать он у вас не пробовал?

   - Кто, Жорка?

   - Немец конечно!

   - Он работает, дай боже. Руки золотые, всё оружие уже до ума довёл. Чего мне его ямы заставить копать?

   - Ладно, старшина, не обижайся. Но и не расслабляйся - если немец сдёрнет, всей нашей работе швах настанет.

   - Никуда не денется, если только на небеса.

   - Ну и ладно. Номера с машин сняли? Несите сюда, эх надо вспомнить какой номер я на тодтовской машине в Полоцке видел.

   Длинная автомобильная колонна неспешно втягивалась в город, обдавая часового запахом масла, сгоревшего бензина, и жаром перегретых двигателей. Погода для начала осени стояла непривычно сухая. Солнце с неба палило нещадно, прогревая землю так, что поднятая колёсами пыль, висела в воздухе по полчаса, мешая обзору и забивая радиаторы. Последние машины в колонне представляли собой большие горы грязи, а водители в советской форме без знаков различия, напоминали цветом лица и одежды, вышедших из могил вурдалаков. Ещё большее отвращение вызывало то, что через дорожки пробитые потоками пота, стекавшего по их лицам, проглядывали участки распарено-красной кожи. Немецкий солдат с сапёрными знаками отличия, сидевший в последней машине рядом с водителем, имел вид не лучше, но вызывал у часового естественное чувство сострадания. Но всё же это лучше чем фронт, где дикие иваны, неся огромные потери, продолжают сопротивляться доблестной германской армии. Спесивые лягушатники и заносчивые лайми, получив во Франции вдесятеро слабее, сдались или сбежали, а эти продолжают драться, разменивая десяток своих жизней на одну немецкую. Идиоты, неужели они на что-то надеются? Вряд ли, просто из своей природной ограниченности не понимают, что их песенка спета. Зачем гибнуть ни за что, ни про что? Одно, слово - скифы!

   - Рядовой, кажется мне знакомо ваше лицо, - обратился к часовому офицер, нет, скорее пародия на немецкого офицера, вышедший из следовавшей в голове колонны легковой машины, которая встала сразу в десяти метрах от поста.

   - Рядовой Пройсс господин цугфюрер, так точно, я делал вам перевязку четвёртого дня прямо здесь.

   - Спасибо, рядовой, - зондер протянул непонятную чёрную коробку с зелёной окантовкой. - Говорят такие курит сам Сталин. По крайней мере значительно лучше ваших пайковых.

   - Спасибо, господин цугфюрер.

   Видно что этому недоразумению в форме нравится, когда перед ним 'тянутся' и отвечают по уставу, ну а Отто это не сложно. Он не курил, но если это, и правда, хорошие сигареты, то можно их сменять на что либо полезное, может даже на 'панцершоколад'. Он вообще любил сладкое, а от 'панцершоколада' становилось легко и пропадал страх, постоянно державшей его в напряжении последний месяц. Того же эффекта можно было добиться приняв таблетку первитина, но с шоколадом процесс был гораздо приятней.

   - Вы сколько будете на этом посту?

   - До завтрашнего утра.

   - Ну, тогда ещё увидимся, спаситель, я уже до вечера собираюсь покинуть ваш город.

   - Удачи, господин офицер.

   Ага, офицер, как же, но хорошее слово и кошке приятно. Может чего ещё обломится к вечеру-то.

   Автоколонна остановилась перед воротами, только легковой автомобиль зарулил внутрь двора. Господин интендантуррат, собственной персоной, уже встречал меня во дворе.

   - Здравствуйте, Пауль. Машины сюда загонять не стоит - ваш груз на складе в пяти минутах отсюда. Да, как ваши раны?

   - Здравствуйте Огюст. Вашими молитвами с моими царапинами всё нормально, а насчёт склада я так и подумал. Грузчики там найдутся?

   - Обижаете. Там может не быть лётчиков и танкистов, да что значит не быть - их там точно нет, но грузчиков хватает. Вы заночуете?

   - Нет, загрузимся и обратно в Витебск.

   - Разве вы отсюда не в Краков? - насторожился немец.

   - Отнюдь, в Краков, - я понизил голос, дабы никто не услышал. - Пойдёт вторая партия, ваша, а моя из Витебска прямым ходом в Варшаву. Железная дорога уже заработала, вы не знали?

   - Вот как? Тогда да, так безопаснее.

   - Кстати, вы определились с адресом доставки и объёмами?

   - Да, всё хорошо, я бы сказал просто отлично. Нас ждут великие дела, Пауль.

   Ага, трибунал тебя ждёт не дождётся. Хотя может и отвертишься - калач тёртый.

   - Тогда чего ждём мы? Раньше начнём - раньше опохмелимся.

   - Согласен, - засмеялся Мезьер. - Сейчас организую погрузку, вернёмся и обмоем.

   - Извините, Огюст, но давайте следующий раз. За погрузкой своего груза, - выделил предпоследнее слово. - я собираюсь проследить лично. Не считайте это за недоверие, но бережёного бог бережёт - путь длинный и не хотелось бы застрять ночью посреди леса из-за рассыпавшихся мешков.