Вадим Мельнюшкин - Затерявшийся

— Рядовой, кажется мне знакомо ваше лицо, — обратился к часовому офицер, нет, скорее пародия на немецкого офицера, вышедший из следовавшей в голове колонны легковой машины, которая встала сразу в десяти метрах от поста.

— Рядовой Пройсс, господин цугфюрер, так точно, я делал вам перевязку четвёртого дня прямо здесь.

— Спасибо, рядовой, — зондер протянул непонятную чёрную коробку с зелёной окантовкой. — Говорят, такие курит сам Сталин. По крайней мере значительно лучше ваших пайковых.

— Спасибо, господин цугфюрер.

Видно что этому недоразумению в форме нравится, когда перед ним "тянутся" и отвечают по уставу, ну а Отто это не сложно. Он не курил, но если это, и правда, хорошие сигареты, то можно их сменять на что-либо полезное, может даже на "панцершоколад". Он вообще любил сладкое, а от "панцершоколада" становилось легко и пропадал страх, постоянно державшей его в напряжении последний месяц. Того же эффекта можно было добиться приняв таблетку первитина, но с шоколадом процесс был гораздо приятней.

— Вы сколько будете на этом посту?

— До завтрашнего утра.

— Ну, тогда ещё увидимся, спаситель, я уже до вечера собираюсь покинуть ваш город.

— Удачи, господин офицер.

Ага, офицер, как же, но хорошее слово и кошке приятно. Может чего ещё обломится к вечеру-то.

Автоколонна остановилась перед воротами, только легковой автомобиль зарулил внутрь двора. Господин интендантуррат, собственной персоной, уже встречал меня во дворе.

— Здравствуйте, Пауль. Машины сюда загонять не стоит – ваш груз на складе в пяти минутах отсюда. Да, как ваши раны?

— Здравствуйте, Огюст. Вашими молитвами с моими царапинами всё нормально, а насчёт склада я так и подумал. Грузчики там найдутся?

— Обижаете. Там может не быть лётчиков и танкистов, да что значит не быть – их там точно нет, но грузчиков хватает. Вы заночуете?

— Нет, загрузимся и обратно в Витебск.

— Разве вы отсюда не в Краков? — насторожился немец.

— Отнюдь, в Краков, — я понизил голос, дабы никто не услышал, — пойдёт вторая партия, ваша, а моя из Витебска прямым ходом в Варшаву. Железная дорога уже заработала, вы не знали?

— Вот как? Тогда да, так безопаснее.

— Кстати, вы определились с адресом доставки и объёмами?

— Да, всё хорошо, я бы сказал просто отлично. Нас ждут великие дела, Пауль.

Ага, трибунал тебя ждёт не дождётся. Хотя может и отвертишься – калач тёртый.

— Тогда чего ждём мы? Раньше начнём – раньше опохмелимся.

— Согласен, — засмеялся Мезьер. — Сейчас организую погрузку, вернёмся и обмоем.

— Извините, Огюст, но давайте следующий раз. За погрузкой своего груза, — выделил предпоследнее слово, — я собираюсь проследить лично. Не считайте это за недоверие, но бережёного Бог бережёт – путь длинный и не хотелось бы застрять ночью посреди леса из-за рассыпавшихся мешков.

Ну да, так я и оставлю свою банду без присмотра, вдруг Тихвинский растеряется и не сможет какую проблему разрулить. Погорим из-за мелочи, как шведы под Полтавой.

— Вы совершенно правы, мой друг, именно так надо делать дела, — Мезьер как-то замешкался, видно в душе его происходила внутренняя борьба. — Надеюсь вы не откажетесь принять от меня в подарок бутылочку так понравившегося вам коньяка.

А так это он с жабой борется. Смотри какой сильный – справился.

— Конечно же я не могу отказаться от предложения друга, но оставляю за собой право на ответный подарок.

Ишь, как глаза загорелись. Будет тебе подарочек, век не забудешь.

Склад не впечатлял – сарай он и есть сарай, только большой и грязный. Охранников было всего двое, степенные такие сорокалетние немецкие бюргеры, с пузами. Первый раз таких вижу – или я что-то не понимаю в немецкой мобилизационной политике, или Мезьер на ответственные места своих старых подельников пристраивает. Около конторы у него нормальные солдатики ошиваются, а здесь два таких чуда, ну да мне на руку – эти вряд ли к водителям и Тихвинскому приставать будут. А вот и он, легок на помине – ополоснул морду из фляги и, как и договаривались, сразу отвалил в тенёчек, типа – хрупкий груз, не кантовать. Грузчиков было за два десятка, опять наши пленные, ну примерно на это я и рассчитывал, правда могли быть и местные, но дело это не меняет. Водилы мои сделали морду кирпичом и в разговоры не вступали, от чего сразу получили несколько ненавидящих взглядов и по ведру словесных помоев на голову. Кто-то из архаровцев не выдержал и один из грузчиков покатился по земле, получив плюху. Часовые защёлкали затворами и заорали, чтобы буяны разошлись. Я тоже поорал. Прибежал Тихвинский – и вот уже наш горе-боксёр собирает мордой пыль. Надо будет проследить, как бы в лагере разборок по этому поводу не случилось, а то будет у меня военюрист с подглазными осветительными приборами. А оно мне нужно?

Наконец-то работа пошла. Не закипела, конечно, рабский труд, как известно не отличается высокой производительностью, а время дорого. Ладно, буду изображать немецкую сволочь, кулаки в ход пускать противно, но, к счастью, я интеллигентная немецкая сволочь, можно даже сказать, культурная. Значит, достаём пистолет. Правда у Ганса Иоста всё наоборот – снимать с предохранителя револьвер надо против культуры, но мне не до точности формулировок. Пары минут размахивания полуигрушечным средством устрашения дали свой результат – немцы успокоились, мои утихли, а пленные, скрывая злость в глазах, зашевелились.

— Огюст, вы их вообще кормите?

— Да… Наверное.

— Понятно. Организуйте им какую-никакую кормежку, лучше полчаса потерять, зато потом за пять минут… ну, не за пять, но быстро загрузиться.

— Хорошо, сейчас организую.

Через полчаса в ворота въехала телега, управляемая таким же военнопленным, даже без охраны. Никаких отличительных знаков на потрёпанной форме водителя кобылы, типа белой повязки, что я нацепил на водил, не было. А не перестарался ли я? Даже маслом кашу можно испортить, несмотря на народную мудрость. Да и больно мордатые мои бойцы по сравнению с местными задохликами. Задохлики, не задохлики, а термосы потягали и расфасовали кашу быстро и организованно, ели, правда, жадно. Дисциплина в наличии, значит ребята ещё не сломались, но помочь я им ничем не могу, чёрт меня подери. Были бы тут не немцы, а монголы, да лет девятьсот назад, просто выкупил, а так даже такой как Мезьер не поймёт, если я выскажу такое желание. Кого-кого, а советских рабов сейчас завались – зачем покупать, если так можно в лагере получить. Извините, пацаны, остаётся только за вас отомстить. Но за этим, будьте уверены, не заржавеет.