Александр Владимиров - Таинственный монах

Между тем толпа прошла в распахнутые настежь чугунные ворота, и начали расходиться по цехам. Ермилов подумал было направиться в каморку сапожника, но передумал. В это время, вполне возможно, что он сам уже облюбовал помещение. Нужно было найти что-нибудь другое. Игорь остановился и огляделся. Рядом с проходом в гранатовый цех заметил небольшой домик. С надеждой, что оно свободно путешественник направился туда. Это оказался заброшенный склад, в котором дворник когда-то хранил свой инвентарь. На полу, в правом углу от дверей лежала огромная куча березовых веников. Чуть рядом, у самой стены приставлены носилки. В левом углу, вперемешку грабли и лопаты. У самого окна, закрытого решеткой, покосившись, стоял манекен. Можно предположить, что для хозяина и управленческого персонала, здесь на заводе шили униформу.

— Нужно что-то сделать, чтобы охрана сюда во время обхода не сунулась, — проговорил Игорь, вспомнив как в прошлый раз в каморку сапожника, попытались открыть дверь. — Замок не повесить, да и не к чему. Если только спрятаться…

Тут он хлопнул себя полбу. Выругался, обозвав себя идиотом. Все было куда проще. Нужно лишь переместиться во времени. Неважно куда. Нажать кнопку как раз в тот момент, когда сюда попытаются заглянуть чекисты. Всего-то прыжок на пару минут в будущее. Главное чтобы сейчас, решил Игорь, никто сюда не заглянул раньше времени. На всякий случай с помощью попавшихся под руки средств закрыл дверь так, чтобы никто не смог сюда войти. После чего Ермилов подошел к окну. Сквозь него ничего не разглядеть. Затем скинул пиджак и повесил на манекен. Затем сверху накинул кепку и тут Игоря осенило. Он минуты две оглядывал то, что получилось.

— А ведь этот манекен так похож на человека, — прошептал Ермилов. — Жаль пальто осталось в "Национале".

Открыл дверь и выглянул во двор.

— Пусто. Нужно будет вечером, — проговорил Игорь вслух, — подкатить манекен к воротам цеха. — Но вспомнив об осмотре помещений, передумал. — Э нет, не получится, — вздохнул путешественник. — Придется это делать во время митинга.

Вернулся в подсобку. Притворил дверь и задремал. Вечером выбрался в город и пошел на преступление. Обчистил лавку торговавшую одеждой. А утром, когда рабочие устремились на завод, подготовил манекена и стал ждать.

Когда к складу направился начальник гарнизона Замоскворечья Блохин, в сопровождении двух чекистов, Игорь вытащил машину времени и нажал кнопку. Рассчитал точно. Оказался в тот самый момент, когда за охраной митинга захлопнулась дверь.

— Повезло, — прошептал Ермилов, — чуть-чуть не рассчитал… Интересно, какие были бы у них лица, когда из ничего возник человек. Впрочем, неважно. В любом случае добром бы это не кончилось.

Игорь скользнул к окну. Приник к мутному стеклу и постарался рассмотреть дальнейшие действия начальника гарнизона. Блохин направлялся к сапожной мастерской. Сердце у путешественника екнуло. Там сейчас мирно спал он сам. Один из солдат дернул дверь и до Ермилова донеслось:

— Закрыто, товарищ Блохин.

Начальник гарнизона что-то спросил, тот ответив. Видимо слова караульного убедили, так как Блохин тут же направился в сторону ворот. Там он достал самокрутку и, повернувшись к одному из служивых, попросил огонька. Видимо комиссар нервничал.

Вскоре в ворота въехал автомобиль. Остановился. Из машины выбрался Ленин. К нему тут же подскочил Блохин. По-военному приветствовал вождя. Ульянов недовольно бросил взгляд в сторону красноармейцев, и спросил:

— А что это значит?

Блохин вытянулся по стойке смирно и отрапортовал, что это охрана митинга. Ленин побледнел, и приказал:

— Немедленно ее убрать!

— Без приказа товарища Дзержинского я не смогу этого сделать, — парировал комиссар.

— Так свяжитесь с ним.

Блохин кивнул и направился к зданию завода управления. Ермилов отметил, что отсутствовал тот в этот раз чуточку дольше. Затем вернулся и распорядился снять охрану.

— Ну, вот видите, — молвил Ильич и направился в гранатный цех.

Игорь облегченно вздохнул. Пока все шло по плану. Он уже хотел было заняться манекеном, когда к машине, где сидел шофер Ленина, подошла женщина.

— А она-то, что тут делает? — Воскликнул путешественник, признав в ней Дору.

Не иначе девушка решила остановить его?

— Дура, — проворчал Игорь, — в петлю лезет. Ой, дура.

Изменить уже ничего нельзя было. Видно от судьбы не уйдешь. Сейчас он выстрелит в Ленина. Ее схватят. Девушка возьмет все на себя. Конечно по глупости, но она это сделает. Потом ее расстреляют. Игорь так и сел на скамью. Закрыл глаза руками.

— Боже! — Простонал он. — Как же мне быть?

У него не было ничего другого, как только стрелять. Третьего не дано. Игорь вытащил пистолет и вновь проверил. Перезарядил и только после этого прошептал:

— Отступать некуда. История требует жертв.

Почувствовал себя вдруг бессердечным чурбаном. Встал. Подошел к дверям. Открыл их и выглянул на улицу. Шофер дремал, Доры нигде не было видно, скорее всего, она присоединилась к участникам митинга. Захлопнул дверь. Подошел к манекену, коснулся рукой и сказал:

— Ну, что, друг ситный, пора!

Стараясь не шуметь, подкатил манекен к воротам цеха. Поставил. Натянул от него к стене растяжку. Первый, кто выйдет из здания, а это будет не иначе как Ленин, задев леску, уронит "человека". Образуется пробка, которая отделит его от толпы, дав, таким образом, возможность беспрепятственно подойти и выстрелить. Пока разберутся, Ермилов рассчитывал успеть переместиться в будущее или на худой конец просто убежать с завода. Поэтому в цех он решил не идти, а послушать выступление Ленина отсюда, стараясь оставаться незаметным для Петра Гиля.

До Игоря донеслось:

— Если фабрики, заводы, банки и все богатства страны принадлежат капиталистам, а рядом с демократической республикой мы видим крепостное рабство миллионов трудящихся и беспросветную нищету, то спрашивается: где тут ваше хваленое равенство и братство? Нет! Где господствуют "демократы" — там неприкрашенный, подлинный грабеж. Мы знаем истинную природу так называемых демократий. Тайные договоры Французской республики, Англии и прочей демократии нам воочию показали сущность и подоплеку всего дела.

Ленин говорил громко, Ермилову даже на секунду показалось, что тот не картавит. Игорь усмехнулся. Осталось совсем ничего и ничем не привлекательный митинг войдет в историю. Он достал папироску и закурил.

Окурок упал у его ног как раз в тот момент, как Ильич произнес:

— Поняв это, рабочие создали свои Советы