Александр Богатырёв - Два дурака на чемодан алмазов
Репортёры с умным видом закивали.
— Очень хорошо! Тогда во-вторых. Раз мы не в курсе, то не могли бы вы, господа, нам хотя бы кратко описать, что произошло и из-за чего такой ажиотаж?
В следующие несколько минут, репортёры в красках пересказали и что по их мнению, произошло, и как нашли те суда, брошенные пассажирами и экипажем. И напоследок, расписали великий шум и, как в двадцать первом веке в мире братьев выражаются в таких случаях, «великий срач».
Даже по тому краткому и очень сжатому описанию было ясно, что градус шизофрении и паранойи, в том числе и чисто религиозной, достиг новых, неведомых ранее высот. Распутин и прочая религиозно-мошенническая братия просто нервно курят в углу.
У Григория вытянулось лицо. А Василий же начал от чего-то хищно подхихикивать. Это не укрылось от внимания репортёров и они тут же насели на обоих с вопросами.
Василий тут же стёр с лица ехидство, сделался серьёзным и запузырил речь.
— Господа! Моё мнение таково. В Европе назревает кризис. Он может вылиться в войну. Причём эта война будет уже не локальным конфликтом. В него будет вовлечено практически почти всё население мира. Хотя бы потому, что будут воевать метрополии. А если воюют метрополии, то и колонии будут воевать с колониями. Что это значит? Это значит, что мы стоим на пороге Первой Мировой Войны.
Публику неприятно резануло это словосочетание — Первой Мировой Войны. Особенно «Первой», так как предполагал, что после неё будет Вторая, а возможно и далее…
— Эта бойня, по большому счёту, абсолютно бессмысленна. — продолжил Василий. — так как ресурсов планеты хватит на безбедную жизнь населению в десять раз большему, нежели сейчас. Просто англичане решили сделать так, чтобы им и только им достались все сливки. Это понимают практически все, но некоторые страны думают, что смогут тут что-то выгадать для себя. Как союзники. Да могут. Но это ничего не меняет. А так как вся Eвропа, подспудно понимает кто виновник многих будущих бед, то их сознание порождает чудовищ. Ведь не зря говорится — сон разума порождает чудовищ. И тот сон разума, который сейчас объял английский парламент, он не только приведёт к миллионным жертвам, но и к крушению Британской Империи.
Будущее отбрасывает в прошлое свою тень. Одни люди могут «прочитать» эту тень. Другие её только ощущают. Но вместе это складывается в ожидание катастрофы. И это ожидание выливается в катастрофы, типа «Ламаншского инцидента». Ведь мы видели тот вихрь — овеществлённое ожидание той самой, предстоящей катастрофы. Один из Всадников Апокалипсиса.
— Так вы можете «читать тень, которую отбрасывает наше будущее»? — постарался уточнить репортёр.
— Очень смутно. И всё, что мы прочитали — мы публикуем.
— А какие из Всадников, уже замечены Вами? — тут же вклинился другой репортёр.
— Не нами замечены. Мы лишь интерпретаторы того, что видят люди Европы. А их пока два — Смерть и Мор. Возможно, то, что погубило корабли с войсками из Портсмута — это Третий Всадник — Война.
— А существуют ли естественно-научные объяснения всем этим феноменам?
— Конечно есть. Просто европейская наука до понимания этих процессов и явлений очень сильно не доросла.
— Уж не хотите ли вы сказать, что у Вас оно есть?
— Мы только начали к нему приближаться. — сдержанно и уклончиво ответил Василий. — но так как в этих знаниях мы существенно обогнали коллег из Европы, нас там просто не понимают. Ну что же — мы подождём, когда наши предсказания, основанные на этом новом знании, просто тупо сбудутся.
— И когда по вашему мнению грянет эта самая Первая Мировая Война?
— Если не будет мощной эпидемии в Европе, — многозначительно указал Василий, — то, вероятность начала этой Войны, распределена с 1913 по 1916год. Наиболее вероятный же год начала войны — 1914-й.
Скормив таким образом, нужную сенсацию «собакам», братья отправились искать гостиницу для остановки. Ну и для оборудования первой базы-форпоста.
Почему-то Российская Империя, по молчаливому согласию братьев мало-помалу начала восприниматься как некая территория для завоевания. Какого именно завоевания, братья понимали пока смутно.
Однако, когда уже ехали на тарантасе, нанятом тут же в порту, Василий сказал на санскрите. Чтобы даже самые случайные чужие уши — например извозчика — не могли понять что говорится.
— Я тебе ещё не говорил об одном интересе, связанном с Европейской паникой. А её можно тут использовать на полную катушку. Помнишь, я говорил, что раскрутка паники нам очень выгода?
— Какой это? — заинтересовался тут же Григорий.
— Сейчас здесь неизвестны антибиотики. Если мы сейчас начнём их производить в промышленных масштабах…
— Я понял!
Первая экскурсия по городу вышла спонтанно — на извозчике. Пока ехали смотрели по сторонам. Оба брата были в своё время в Санкт-Петербурге, но уже спустя сто лет. Так что многие из тех мест, что сейчас проезжали, они помнили. В сущности, они не поменялись никак. Разве что через сто лет вывески были уже другие, да и транспорт не на гужевой тяге, а на бензине и электричестве.
Сильно повеселили «автобусы» тех времён — омнибусы. Эдакий открытый со всех сторон вагон, с длинной подножкой в виде толстой доски вдоль колёс, запряжённый парой лошадей. Просто представлялись те же самые автобусы, но уже более поздних эпох по сравнению с этими.
Люди.
Люди всё также как и через сто лет суетились, спешили куда-то, словом, занимались своими делами, но вот одеты были совершенно не так. Мода и порядок шляться по жаре в пиджаках, в конце двадцатого, в начале двадцать первого века, казалась не просто нонсенсом. Однако, здесь братья не рискнули ей перечить. Впрочем, следуя уже обычной своей паранойе, оба были вооружены. Зачем — это уже родная паранойя могла вразумительно ответить. Но ей слова не давали.
Простонародье было одето ближе к погодным условиям, в более лёгкие одежды. Впрочем, зачастую и более ветхие. Чувствовалось, что тут всё-таки не сто лет спустя. Бедновато.
Мужики в общем были одеты так, что по ним часто можно было определить и род занятий. Форменная одежда. Пока, без привычки, определять «влёт» кто какой профессии, было сложновато, но со временем, наверняка ещё приестся.
Ну и вообще то, что было впоследствии забыто, и что в конце двадцатого века почти никто не помнил — в те времена выйти на улицу без головного убора было НЕДОПУСТИМО. Для всех сословий.
Дамы, также в зависимости от достатка и сословия, одевались соответствующе. Но всегда — платья до пят. На богатых ещё и здоровенные «шляпки». С наворотами. Впрочем, это сейчас, наверное, шляпки тех времён кажутся здоровенными, так как в наше следуют больше прагматическим соображениям в этом наряде.