Дмитрий Старицкий - Недоделанный король

А деньги на корабельную программу у тебя есть?

Будут.

Америку тоже мне открывать? Мне не привыкать. Один раз я там уже был.

Можешь и ты. Но мне хотелось бы оторвать Колумба от Кастилии, ибо он упертый перец, рано или поздно от Изабеллы своего добьется. Хотя чего он там понаоткрывал-то? Пару островов в Карибском море. А ты точно знаешь, куда надо плыть, что искать и кого нагибать. Кстати, а сам где ты там был?

В Гренландии и Канаде.

И как там?

Дикость. Даже не варварство. Торговать с индейцами, чтобы отбить затраты на экспедицию, практически нечем. Надо постоянную факторию ставить, чтобы хотя бы на мехах затраты отбить. Но… Викинги там с голоду уже сдохли. Видел я развалины их поселков.

А на Ньюфаундленд ходил?

Нет. Не добрался. Да и что там делать? Никаких полезных ресурсов, чтобы их сразу взять там, насколько я помню, нет. Только рыба. Тут надо сразу в Мексику ломить раньше Кортеса.

Возможно, ты и прав, — не стал я открывать свои карты по поводу колонизации Ньюфаундленда. — Наливай.

За что пьем? За то, что Арманьяк — мой?

Арманьяк — твой, — поднял я кубок. — Ну и на прокорм до того земельку подкину из тех, что от домена Паука отожмем, пока Арманьяк отвоевывать будем. Вот тогда хороший арманьяк поставлять к моему столу будет твоей вассальной обязанностью, — улыбнулся я.

Только сразу говорю, как барон ван Гуттен я не смогу тебе принести оммаж, так как он за эту баронию уже принесен кайзеру.

На твою фламандскую баронию я не претендую. Принесешь мне тесный оммаж и фуа сразу как граф д’Арманьяк. Сегодня. Во дворе этого орденского замка. При факелах. На ковре. В присутствии твоих и моих людей. И быть тебе по жизни одним из первых вельмож моего двора. А планы у меня, как у Петра Первого. Только, чур, не воровать, как Меншиков…

По рукам, — протянул мне бастард свою ладонь с широким запястьем фехтовальщика.

Ты кавалер Горностая? — спросил я, не отпуская его ладонь.

Еще нет, — нагло ответил он.

Значит, будешь.

Никуда на следующий день мы так и не выдвинулись. Не до того было.

Собирали обоз и разгружали баркентину. Небыстрое это дело. Все руками и веревками. Из механизации — только примитивные тали.

Тетя прислала мне на ней селитру, свинец, олово и немного красной меди в счет моей доли в торговле специями.

И пару четырехсотлитровых бочек грушевого сидра — эти в подарок.

Денег же, вопреки моему ожиданию, пришло совсем мало — килограмма три различных серебряных монет. Но еще не все специи проданы. А селитра дорогая, зараза.

Писала дюшеса, что приняла у себя семейство барона Дьюртубие радушно и уже переправила его в Тур, к Пауку. Они с дюком часто потом смеялись, вспоминая, как возмущенный барон в лицах рассказывал им про мой рейдерский захват его замка. Мимоходом тетя попеняла мне за неразумную щедрость при этом обмене. Барония в Шампани оказалась очень доходной. Но мне не все ли равно?.. Я ее не видел. И вообще, там давно распоряжаются люди Луи. Что мне с той доходности?

«Морская лань» встала на ремонт, и сезон штормов проведет в Нанте. Это чтобы я ее не ждал. И посылает все мной запрашиваемое с первой оказией.

Дюк Анжуйский, он же граф Мэнский очень плох, и все ждут, что он вот-вот откинет копыта. Это очень огорчает тетю, потому как тогда пропадет буферное государство между ее герцогством и доменом Паука, что в будущем чревато конфликтами; возможно, даже войной. Дюк Франциск по этому поводу также весьма нервничает.

Малышка маркиза Анна шлет мне сердечный привет и спрашивает, когда я еще приеду к ним в гости.

Сам дюк Франциск в отдельном письме был немногословен. Хвалил меня за обретение орденских земель в Басконии и рекомендовал мне фон Врунгеля как дельного человека, у которого слова не расходятся с делом. И всё.

Читал я эти послания, сидя в кресле на полуюте баркентины во время ее разгрузки. Раньше было некогда.

Вечером, когда улеглись страсти с вооруженным противостоянием, то ураганом прокатилась по Дьюртубие грандиозная совместная пьянка. Негрилы бастарда с моими стрелками квасили во дворе. Рыцари и оруженосцы — со мной в трапезной. Но нализались все одинаково.

Винные подвалы от бывшего барона тут остались большие. А тут еще и отходняк у всех.

Даже шут что-то на половине вечера стал клевать носом и забил на работу. Стареет Франсуа.

Караул несли малопьющие амхарцы.

Но до того мы повторили торжество с факелами, которое устраивали для шевальер Аиноа. Бастард д’Арманьяк под собственным «крестильным» именем на коленях вручил мне это обширное графство и получил его же из моих рук обратно. Принес мне тесный оммаж, что не будет у него другого сеньора, нежели король Наварры. И клятва верности после этого также была произнесена честь по чести, но уже лично мне. Все как положено. Теперь у меня есть все юридические права забрать Арманьяк у Паука. Я законный сюзерен, а руа франков — подлый захватчик, распоряжающийся на этой земле долгие восемь лет.

Бастард, будто он действительно местный житель, рожденный в Лектуре, просиял, услышав из моих уст:

Встань, Жан, конде д’Арманьяк шестой этого имени.

И каперский патент я выдал, как без него? Даже два. Первый — лейтенанту фон Лому, который оказался шотландцем Вильямом Логаном. А второй — штурману, или, как баски говорят, — пилоту баркентины фламандцу Веренвену. Мне пергамента не жалко. Лишь бы Пауку от этого было кисло.

Разошлись все далеко за полночь, но поговорить наедине с бастардом больше не получилось.

Утром выбивали похмелье фехтованием. Бастард устроил мне мастер-класс. И в конце сказал по-тихому, чтобы другие не слышали:

Я думал, что ты лучше фехтуешь. С таким-то учителем? Самим Понсом де Перпиньяном…

Пришлось рассказывать про бой со скоттским бароном и совсем разные проявляющиеся умения у меня в драке при сознании и в драке при состоянии берсерка, когда действует только тело, отключая мозги. На что бастард заметил, что это тяжелый случай. Но главное, что его порадовало, — умения, вбитые в меня Понсом, у тела сохранились, и он предложил в будущем потягаться с ним именно в этом безбашенном состоянии.

— Впрочем, в реальном бою это, должно быть, и неплохо, — заключил он. — Тело реагирует на все гораздо быстрее, чем мозги. Не зря же в боевой подготовке вбивают рефлексы в солдат до автоматизма. Чтобы охреневшие от страха мозги в бою не тормозили.

Потом собирали по Уррюни и Сибуру весь гужевой транспорт, до какого только могли дотянуться.

Подводили баркентину к пирсу.