Дмитрий Старицкий - Недоделанный король

Вот и дерзай, — похлопал я его по плечу.

Напоследок Оливеру Круппу отменил заказ на большие мортиры. Дальнейшая программа-минимум теперь включат ещё пять четырехфунтовых «Дельфинов». И парочку «Огненных жаб». А дальше ему пытаться делать орудия, аналогичные «Дельфину», только длиннее и больше калибром. Остановились на кратности четырем фунтам по весу ядра. Калибры в четыре фунта, восемь фунтов, двенадцать фунтов и двадцать четыре фунта. И конечно же по возможности получить чугунные ядра и картечь двух размеров. Не забывая про бомбы для мортир. Желательно тоже чугунные.

И не бойтесь, мастер Оливер, экспериментировать с длиной ствола. Если что не сгодится в поле — пойдет в переплавку или на стены замков, — напутствовал я его напоследок. — И поставьте кого-нибудь зернить порох. Лишним не будет.

Возвращался в замок в сопровождении расчета «Дельфина». Лафет орудия был зацеплен за шкворень передка с зарядным ящиком, запряженного шестеркой мулов.

В зарядном ящике нашлось место для двадцати усиленных зарядов пороха, десятка ядер и десятка мешочков с отобранной по единому размеру и весу речной галькой в качестве картечи. На сегодня хватит, а там еще подвезут.

Для разнообразия проехался вместе с младшим Круппом на передке орудия. Ну и для того, чтобы не терять времени, а спокойно поговорить с подмастерьем по дороге о делах наших грешных на ниве улучшения смертоубийства с помощью пороха.

Испытания, которые прошли без меня, показали, что заявленные тысячи метров нормальной дальности выстрела для трехфунтового «единорога» мастера с «Дельфином» не добились, несмотря на увеличение калибра. Максимум восемь с половиной сотен. И то свинцовым ядром, которое мнется и ни в какую не желает давать рикошет. Понятно, что пять калибров длины — это не семье половиной, как у русской гаубицы восемнадцатого века.

Зато, сир, рикошет дает каменное ядро. Но только один. Если приноровиться, то на полторы тысячи больших шагов можно будет стрелять уверенно. Только пороха много потребуется для обучения.

Потребуется, — согласился я с ним. — Но от этого никуда не деться. По-другому учить еще не придумали. И не придумают.

И порох дрянь, сир, полностью не сгорает.

И что придумал? По глазам же вижу, что придумал.

Зернить его, как вы говорили, времени нет. Я приказал подмочить часть, и влажным скатать его в горошины. Сейчас на солнце сохнет. Думаю, так увеличится поверхность его одновременного сгорания, о которой мне говорил отец.

Ты — гений, — мне осталось только восхититься смекалке подмастерья, да какого там подмастерья — мастера. — Считай, что патент мастера дель рей у тебя уже в кармане. Как и звание сержанта артиллерии.

Парнишка счастливо улыбнулся.

Рад служить вам, сир. Я оправдаю ваше доверие.

На повороте проселка к римской дороге нас встречал озабоченный сержант-майор с полным копьем своих стрелков. Переполошил я своих ближников знатно.

Морячки прибыли в Дьюртубие к закату. На двух повозках, которые наняли в Сибуре.

Я с Саншо наблюдал из окна, как гостей встречает во дворе Аиноа. На все эти церемонные бабуиньи танцы с поклонами. Как вдруг кантабрийский инфант воскликнул, когда фон Врунгель снял шляпу и с поклоном обмахнул ею перед шевальер свои ботфорты.

Не может быть! — и перекрестился.

Чего не может быть? — не понял я его.

Его не может быть. Он же сгинул лет восемь назад в горах. С тех пор о нем ни слуху, ни духу не было.

Ты про кого это?

Про Бастарда.

Какого бастарда?

Есть, Феб, только один Бастард с большой буквы. Арманьяк.

И кто он?

Твой Врунгель.

С чего он мой?

К тебе же приехал…

Что еще я про него не знаю?

Он был любовником твоей матери.

Это уже серьезно, — задумался я и немедленно сел на измену. — Но так тому и быть. Действуем по плану.

Шевальер Аиноа вошла в мой кабинет, не закрывая дверей, и произнесла с реверансом протокольным голосом, как заранее уговаривались, заученную наизусть фразу, обращаясь ко мне:

Ваша милость, тут капитан баркентины «Виктория» Ян фон Врунгель просит аудиенции у принца Вианского. Какие будут распоряжения?

При этом хитро блеснула глазами и исподтишка показала мне средний палец… с новым перстнем, отсвечивающим зеленым светом большого изумруда.

Есть! Попался на взятке, голубчик.

Проси, — ответил я ей, подмигнув.

По моему знаку вместе с Аиноа из кабинета вышел и Бхутто. В помещении остались только я и Саншо, который слегка нервничал.

Капитан смело ввалился в дверь, отмахал положенное количество раз перьями шляпы по ботфортам.

Инфант сразу подбоченился, сел в кресло около письменного стола и, слегка повертев в руках, надел на голову корону инфанта. Холодно осмотрев с головы до ног визитера, он произнес.

Я — дон Саншо, принц Вианский, готов выслушать ваши просьбы, капитан.

Капитан немного оторопел, но быстро взял себя в руки.

Простите меня, благородные доны, но, насколько я наслышан, принц Вианский — юноша пятнадцати лет и блондин.

При этом пристально посмотрел на меня.

Дон Саншо носит титул принца Вианского согласно брачному контракту с сестрой рея Наваррского дона Франциска Первого Феба, — ответил я на невысказанный Врунгелем вопрос.

Малышка Каталина вышла замуж? — удивился фон Врунгель. — Что ж… поздравляю ее со столь блестящей партией.

Протокольный поклон в сторону Саншо.

Тут в закрытое окно с видом на замковый двор просочились шум со двора и яростная ругань, переходящая в матерные крики на пяти-шести языках.

Все повернули голову к оконной слюде, волшебно окрашенной закатными лучами солнца.

Что там такое? — спросил фон Врунгель.

Это вашим людям предложили сложить оружие, — спокойно ответил Саншо.

Я арестован? — поднял бровь капитан.

Волнения на его лице я не заметил. Хотя свой пистолет и эспаду он сдал амхарцам на входе. Иначе бы те его к нам не пропустили.

Пока задержаны, — ответил ему я несколько неопределенно, — до выяснения всех обстоятельств.

Открыв ставню, я выглянул в окно. Черномордые матросы во главе с бледнолицым рыжим лейтенантом, ощетинившись глефами, выстроились у внутренней стены замка. И всерьез были намерены драться. Это было хорошо видно по их лицам и ухваткам.

Напротив них с другой стороны двора под прикрытием кантабрийских латников блестел новой бронзой наведенный на них «Дельфин». А младший Крупп держал в руке и показывал им стреляющий искрами тлеющий фитиль.

Стены замка занимали валлийские лучники и беарнские арбалетчики, готовые стрелять по первому приказу, да и без приказа, в случае внезапной атаки моряков.