Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров
— У меня есть к вам просьба. Очень важная! Очень! Сможете помочь?
Здоровый мужик выпил предоставленные ему таблетки, залез под одеяло и укутался под самую шею. В этот момент этот гигант походил на маленького мальчишку, будто сверстник братьев Ясеневых.
— Для вас, доктор, всё что угодно!
— На улице лютый холод, — я решил объяснить каждую мелочь, ибо от ответа Богатырёва зависела судьба его односельчан. — Во всём хуторе отапливаются всего два дома, — мужчина насупился и внимательно слушал. — Все ваши соседи заболели гриппом, — я немного приукрасил ситуацию. Точнее, выдал за неоспоримый факт свои прогнозы. — Если их не перевести в отапливаемое место и не снабдить лекарствами, всё это может закончиться печально. Очень печально…
Я не стал задавать вопрос прямо. Меня учили, что сильный и ответственный человек сам всё поймёт и предложит помощь, а слабый и лукавый всё равно откажет, даже если спросить напрямую.
Богатырёв оказался ответственным человеком. Он не обманул моих ожиданий:
— Раз надо, значит надо, — осторожно прохрипел мужчина. — Это не совсем справедливо, — он вздохнул. — Я каждый день работал и готовился к зиме, а остальные прохлаждались… Но вам, доктор, я отказать не могу…
Трудолюбивый Алексей, занятый своими заботами и проблемами, не замечал или не хотел замечать, что абсолютное большинство жителей хутора просто не имели достаточно сил и энергии, чтобы вести столь же интенсивную работу, как он сам. Мужчина позабыл, что рядом живут пожилые, больные или ослабленные люди. Я не был склонен винить его за эту слепоту, но так же не мог разделять озвученные им принципы «дикого капитализма».
— Это радует, — вместо осуждения ответил я. — Тогда переведу к вам пару или тройку больных.
— Доктор, — виновато прохрипел мой собеседник, — у меня, кроме этой, — он похлопал ладонью о свою кровать, — только одна койка.
— С этим мы разберёмся, — оптимистично пообещал я. — Мне пора, сегодня слишком много работы, чтобы тратить время на болтовню.
* * *
Следующим на очереди был Остап — он жил напротив Богатырёва, поэтому до его дома я добрался, не успев замёрзнуть.
В этот раз дверь мне отворили сразу, явив миру серое, угрюмое лицо мужчины. Он улыбнулся и пригласил меня войти:
— Док, вам всегда рады.
В доме было темно и холодно — ни в одной комнате не было даже лампочки! Не стесняясь своего скромного быта, Остап провёл меня в гостиную и предложил располагаться на кровати — единственное место, куда можно было присесть. Тут же разместился и сам хозяин. Рядом гудел электрический обогреватель. А на подушке стоял ноутбук, экран которого был единственным источником света в помещении.
— Чайку? Бутерброд? Булочку? — мужчина был гостеприимен и приветлив.
— Нет, спасибо, — я помотал головой из стороны в сторону, хотя и понимал, что в темноте Остап ничего не увидит. — Скажите, как ваше самочувствие? Отмечали сегодня слабость? Температуру? Мышечные боли или кашель?
— Да, вроде, ничего такого нет…
Мой собеседник, оказавшись в свете монитора, пожал плечами. Я же решил проявить бдительность и протянул ему градусник из своей раскладки. Остап снова пожал плечами и сунул термометр под мышку. Посидев минуту, мужчина залез на кровать с ногами и укрылся одеялом.
— Если вы не возражаете, доктор, — попросил он прощения. — Так удобнее.
Монитор всё ещё стоял без дела, но уже прислонённый к стене — его место на подушке занял хозяин дома. Я внимательно наблюдал за мужчиной. Его серое лицо не выходило у меня из головы, а теперь ещё и одеяло…
В напряжённой тишине прошло ещё три минуты. Наконец я попросил вернуть градусник — 38,6 °С. Видимая активность и бодрость хозяина дома были обманчивыми. Просто он ещё не попал под пресс интоксикации.
— Батенька, да вы больны, — я снова протянул термометр Остапу, в этот раз для подтверждения своих слов.
— И что теперь делать?
— Во-первых, выпить эти таблетки, — из своего саквояжа я достал незаменимый в последние сутки Осельтамивир. — А во-вторых, переместиться со своей кроватью к Богатырёву на время болезни!
— Это ещё зачем? — недоумевал мужчина.
— У него дом хорошо протапливается, а вам нельзя переохлаждаться!
Мои доводы не убедили упрямого программиста. Он явно не хотел покидать своего угла. Что было странным, учитывая состояние дома.
— К тому же мне удобнее лечить и согревать всех централизованно, не бегая от дома к дому в такую стужу…
— Это да… Это понятное дело… — кивал головой Остап. — Неправильно будет, если вы заболеете… Хорошо. Уговорили.
Таким образом начался процесс создания мини-госпиталя на базе домовладения Богатырёва. Вторым центром, куда я намеревался собирать пациентов, должен был стать дом Ясеневых. Интересно, насколько ожесточённо будет сопротивляться Элли?
Убедившись, что программист понимает всю серьёзность происходящего и собирается для временного переезда, я отправился к Борису.
После подтверждения заболевания у двух здоровых мужчин я был убеждён, что и в доме номер один услышу кашель и зафиксирую гипертермию.
Однако к моему удивлению, меня встретил абсолютно здоровый и счастливый человек:
— Дорогой Пётр Иванович! — прокричал мне из окна своего дома Борис. — Какими судьбами?
Я застал мужчину во время ужина. Картина, представшая моему взору, была до комичности странной — мужчина сидел за столом, одетый в зимние одежды. На нём был ватник, валенки, на голове — шапка-петушок, а на столе, рядом с тарелкой водянистого супа, лежали варежки. В доме было практически так же холодно, как и на улице, только без пронизывающего до костей ветра. Изо рта при разговоре шёл пар.
Однако несмотря на столь суровые условия у мужчины не обнаружилось ни одного симптома, ни одной жалобы. Ничего.
Я внимательно осмотрел пациента, проверил горло, измерил температуру тела.
Всё оказалось в порядке.
— Я же говорю вам, доктор, всё у меня хорошо! Я никогда не болею!
Борис оказался куда крепче, чем я думал. Зная его проблемы со злоупотреблением, слабое сердечко, со слов знахарки, и желудок, я ожидал увидеть тяжело страдающего человека. Однако удивляться времени не было, необходимо было действовать.
—