Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров

Глава 17

Дорога до поворота на хутор заняла немного времени, хотя мне она показалась длиннее всего пути от Клёнников. Зимин вёл «Цюндапп» предельно аккуратно, стараясь объезжать выбоины, а я сидел рядом, придерживая автомат и бинокль Недвигина, и время от времени оглядывался. Второй мотоцикл держался сзади метрах в двадцати. Седых не гнал, обходил каждую заметную яму, мягко выводил машину из колеи. Голова полулежащего в коляске Платова чуть покачивалась на неровностях, и Михаил ещё сильнее сбрасывал скорость, словно вёз тяжелораненого, которому неосторожный толчок мог причинить боль.

Зимин не оборачивался, но по его напряжённым плечам было видно, что думает он о том же. На прямых участках сержант прибавлял газу, возле поворотов и изгибов притормаживал, иногда до полной остановки, всматривался в дорогу, проверял каждую тёмную полосу между деревьями. После случившегося ни он, ни я уже не верили кажущемуся спокойствию. Солнце пробивалось сквозь кроны, на дороге лежали пятна света, над травой порхали бабочки, в кустах перекликались птицы, но за любым деревом мог стоять враг с оружием. Лес постепенно густел. В воздухе пахло нагретой хвоей, землёй и смолой. Где — то в стороне трещали кузнечики, над самой землей вились мелкие мошки, из кустов вылетела какая — то мелкая пичуга и пронеслась перед мотоциклом так близко, что Зимин невольно пригнул голову.

У поворота на хутор нас ждал Смирнов. Увидев два мотоцикла, он выбрался из зарослей на дорогу и сразу перевёл взгляд на коляску мотоцикла Седых.

— Платов? — выдохнул лейтенант. — Живой или?..

— Убит, — ответил Седых, не выпуская руль.

Смирнов снял пилотку с лица Анатолия, взглянул на него и снова накрыл. Лицо лейтенанта стало жёстким. Он посмотрел на нас, на изгвазданную форму, на царапину на моём плече и сразу понял, что произошло нечто большее, чем встреча с одиночной немецкой машиной.

— Нарвались? — нахмурился он.

— Как назло — на открытой местности, прямо на поле, — отозвался Зимин. — Грузовик с остатками поискового отряда. Они после утреннего нападения злые были. Загнали нас с Сошниковым в пшеницу, и давай месить…

— Хорошо, что ребята приехали и вмешались, — добавил я. — Перестреляли немцев. Но не всех… Один недобиток уже после боя вылез и выстрелил Платову в спину.

Смирнов сжал губы и отвернулся. Из зарослей показались лица Коваленко и Баранова. Видимо, лейтенант привел их, чтобы сменить на посту Платова и Седых.

— Подробности расскажите генералу, — глухо произнёс Смирнов. — Здесь задерживаться нельзя.

Он повернулся к Коваленко и Баранову, указал на свежие следы колёс возле поворота и заговорил уже командирским тоном, без пауз и лишних объяснений:

— Остаётесь на посту. Дорогу держите под наблюдением в обе стороны. Если появятся люди или техника, один следит, второй сразу на хутор. Следы мотоциклов убрать. Особенно там, где сворачивали с дороги.

— Понял, товарищ лейтенант, — кивнул Коваленко.

— Ветки возьмём, пыль разровняем, — уточнил Баранов. — Колею прикроем листьями.

— Не перестарайтесь, — поморщился Смирнов. — Просто сделайте так, будто здесь никто не сворачивал.

— Сделаем, — заверил Коваленко.

Смирнов подошёл к Седых и положил ладонь ему на плечо.

— Я с тобой поеду, — проговорил он, внимательно всматриваясь в лицо Михаила. — Довезёшь?

— Довезу, — процедил Седых.

— Не гони, — предупредил лейтенант. — Зима, вперед!

Смирнов сел на второе сиденье за спиной Седых, одной рукой взялся за скобу, другой придержал плечо Платова. Зимин первым свернул на тропинку. Я успел оглянуться. Коваленко подметал дорогу широкой еловой «лапой», Баранов страховал его, поглядывая на дорогу.

Минут через десять за деревьями показался хутор. Сперва стала видна старая соломенная крыша, затем тёмная стена избы, плетень, уцелевший сарай и высокий ворот колодца. Вокруг строений возились водители и санитары, кто — то находился у машин, кто — то переносил ящики с медпакетами, кто — то возился возле повреждённого «ЗИС–5». Услышав моторы, люди повернули головы.

Зимин остановился возле колодца. Седых поставил второй мотоцикл рядом и заглушил двигатель. Встречать нас вышли Климчук, Кулешов и, к моему удивлению, Гаврилюк, все еще бледный, но уже снова деятельный. Смирнов слез первым, подозвал бойцов.

— Снимайте осторожно, — распорядился он. — Отнесите к избе.

Седых тут же шагнул вперёд.

— Я сам, — упрямо сказал он.

— Помогай, — согласился Смирнов. — Один не поднимешь.

Платова вынули из коляски. Тело перенесли к избе, и положил в тени у стены, прикрыв плащ — палаткой.

Недвигин ждал возле колодца.

— Снова потери? — нахмурился он.

— Платов убит, товарищ генерал, — доложил Зимин. — Мы на обратном пути на немцев нарвались.

Генерал кивнул, принимая информацию к сведению.

— Что произошло? — уточнил он.

— Когда я привел смену на пост возле дороги, товарищ генерал, мимо проехал грузовик. Похожий на один из тех, что мы атаковали на рассвете — трехосный, с тентованным кузовом, — ответил лейтенант. — Я отправил Платова и Седых проследить за ним.

— А мы столкнулись с этим грузовиком лоб в лоб, — сказал Зимин. — На пшеничном поле. В нем было двадцать немцев. Двадцать два, если быть точным. Они прижали нас огнем. Но тут появился мотоцикл ребят. Они вмешались в бой и спасли нас. Всех немцев перебили, но и Платов погиб.

Генерал нахмурился.

— Ладно, об этом позже, — сказал он. — Сейчас — главное! Вы разведали обстановку вокруг Клёнников?

— Немцы оборудовали возле деревни линию обороны, товарищ генерал, — ответил Зимин. — Пехота, танки, артиллерия на закрытых позициях.