Евгений Красницкий - Женское оружие
«А ведь и верно: Пентюх-то, покойник, как раз и любил кричать из-за спин: «Мы не согласны!», «Нам положено!..».
Мысль Анны прервалась, потому что она вдруг поняла: Алексей уже умолк, но они с Ариной все так же смотрят друг на друга в упор. И глаза у Алексея стали яростные, аж жуть брала. Раскрыла рот, чтобы прервать это неприятное, даже враждебное молчание и… сама смолчала. Поняла: слова здесь неуместны.
Прервал затянувшуюся тишину Алексей. К удивлению Анны, голос его прозвучал ровно, будто и не было ничего, хоть у самого из глаз разве что искры не сыпались:
– Ты куда-то шла, Арина?
– Да мне сестренок найти надо. – Арина, словно очнувшись, оторвала взгляд от Алексея, на мгновение опустила глаза в землю, снова подняла и… Анна чуть не улыбнулась – Аринино лицо враз преобразилось, словно погасло в ней что-то.
«Нет, не погасло – сама погасила! И смотрит уже совсем иначе – робко и даже вроде виновато…»
– Пойду я… – проговорила молодая женщина и добавила покорно: – Прости, наставник.
– Ступай, Аринушка. – Алексей расслабился, будто добился именно того, чего и хотел.
«Уступила она ему, потому и доволен. Эх, Лешка, умный ты, умный, да только самого мудрого мужа обвести вокруг пальца – пара пустяков. Ведь неспроста она его именно наставником назвала – одним-единственным словом его успокоила и все по своим местам расставила: он для нее теперь только старший. Заодно и мне показала, что место свое понимает… Умница, одним словом, хотя ухо с ней востро надо держать. И раньше ясно было, что не проста бабонька, но чтоб так… А Корней-то с Аристархом только про ворожбу и думают. Убедились, что не ворожея она, и рады. Да иные бабы и без ворожбы такого наворожат… Но с чего Лешка взъярился-то так?»
Анна проводила взглядом Арину и обернулась к Алексею:
– Леш, ты чего?
– А ты не поняла?
– Чего не поняла? Ты чего взъелся-то?
Лицо Алексея на мгновение сделалось таким, будто он собирался наказать провинившегося отрока, но только на мгновение. Старший наставник улыбнулся и, словно извиняясь за свою горячность, слегка прикоснулся к плечу Анны – будто пылинку стряхнул.
– А как ты думаешь, Аннушка, с чего бы это купеческой вдове, совсем молодой еще бабе, рассуждать о том, что властитель в ответе за благополучие подданных? Не странно ли?
– Ну так… – кивнула Анна, не желая снова раздражать Алексея: видела, что он еще не до конца сердцем отошел.
– Вот именно! Не со своих мыслей она сейчас тут нам вещала. Учил ее кто-то, в том числе и таким мыслям, которые ей по жизни, как ни глянь, в общем-то и ни к чему. Так?
– Ну так… И что?
– Учили ее, и, по всему видать, хорошо учили. – Алексей слегка напряг голос. – И мы здесь тоже УЧИМ.
«Э-э-э, да никак тебя слова про наставников задели…»
– Она ПОСМЕЛА! – между тем продолжал Алексей, подтверждая догадку Анны и снова распаляясь, хоть уже и не так яростно. – Она посмела нам напомнить, что за нерадивость наставника расплачиваются ученики! Так прямо и сказала!
«Ой, милый, да ведь ты не на нее сейчас сердишься – на себя… что мальчишек выучить не успеваете… Не только я, значит, с девками, как по топи без вешек иду, ты тоже. Вот и услышал, что тебя самого грызет, и сорвался. Арина-то не столь про наставников и князей, сколь про ответственность говорила. Прошка девкам то же самое ведь втолковывал, не про щенков же. Ну так тебе не объяснишь сейчас. И она это поняла, оттого и уступила – не время было спорить…»
– Да не выдумывай ты, Леш. Вечно вам, воякам, драка чудится – если не кулачная, так словесная. Просто к слову пришлось… – попыталась успокоить его Анна.
– Нет, не просто! Если бы просто, то у тебя с утра девки галопом с перекошенными рожами не носились бы. Что, Арина на подъеме была? Ты у нее на глазах девок вразумляла?
– Да при чем тут Арина? Роськин щенок к девкам в опочивальню залез, ну и устроил…
«Ах ты… Вся крепость уже знает, не иначе. Девчонки, что ли, кому нажаловались?»
– На все у тебя причина… – Алексей запнулся, явно удерживая внутри бранное слово. – Ты хоть видала, КАК она на меня смотрела, когда я ей объяснял, что мы тоже кой-чего соображаем и не ей нас поучать? Видала глаза ее? Слыхала, как она прощенья у меня попросила? За что она, по-твоему, извинялась? Почему такой безропотной вдруг сделалась?
«Всё я видела и поняла, да только не то же самое, что и ты. Жаль, тебе всего не объяснишь, только хуже сделаешь. Ладно, нам, бабам, не привыкать помалкивать. Батюшка Корней тоже небось уверен, что всегда и во всем верх берет. Вот пусть и дальше так же будет – мужам такая уверенность как воздух нужна. И нам так проще… иногда».
– Перестань! Нечего тут войну устраивать! Я сама разберусь.
– Ну как знаешь, Анюта, я тебя предупредил. Не война, конечно, это ты того… но запомни: Арина умна и знает много такого, что простой купеческой вдове неведомо. Сумеешь это на пользу нашему общему делу обернуть – честь тебе и хвала, а не сумеешь… М-да, сам займусь.
«А ведь он и тут ее оценил. Ну да: злиться-то злится, но и восхищается… Сам он займется… ага, как же… полетят клочки по закоулочкам. Тут напор только навредит».
– Да не смотри ты так! – Заметив что-то в ее взгляде, Алексей сбавил тон и заговорил уже примирительно: – Не желает она нам зла, знаю я! И что у нее сейчас один Андрюха в голове, тоже вижу. Но сила в ней чувствуется, понимаешь? И немалая сила! И не влиять на наши дела, хоть бы на обучение девиц, она не сможет – не живут такие только домашними заботами, мало им этого.
– Да это-то понятно, Леш…
– Еще бы непонятно! – Алексей неожиданно улыбнулся. – Ты ж и сама из таких, ненагляда моя… Я сегодня вечерком, после отбоя, загляну?
– Заглянешь? И все? – Анна насмешливо вскинула брови, высвобождая свои пальцы из мужской ладони: невместно, отроки с любопытством поглядывали. Но слов-то им издалека не слышно. – Ну хоть в гляделки поиграем, если тебе ничего больше в голову не придет.
– Ох, Аннушка, и язык у тебя, – усмехнулся Алексей. – За что и люблю. Так я зайду?
– Ну если за язык, – протянула Анна и окинула Алексея таким взглядом, что он аж подобрался. – Язык-то у меня и впрямь… умелый… – хохотнула она тихонько. – А не забоишься ко мне на язычок попасть?
– Неужто ты сомневаешься? – Алексей с загоревшимися от ее игры глазами подшагнул вплотную и снова попытался взять Анну за руку.
– Лешка! А ну прекрати! – Анна немедленно отстранилась и мотнула головой в сторону: – Иди… вон, тебя отроки заждались. А вечером… я еще поду-умаю, – добавила она с усмешкой.
– Вот и ладно, значит, жди, – выдохнул он в ответ. Потом тряхнул головой, словно сбрасывая морок, резко повернулся и зашагал в сторону места для занятий, на ходу надевая шлем, который до того висел у него на локте, словно корзинка, с уложенной внутри бармицей. Принял у одного из отроков деревянный меч и махнул рукой другому, задающему ритм движений ударами колотушки в щит. Отроки один за другим принялись повторять уже привычные упражнения, нападая на наставника, а Алексей, почти не пользуясь деревяшкой, уклонялся от их ударов, изредка награждая нерадивых или неловких ударами дубового «клинка».