Александр Маркьянов - Сожженные мосты

— Хорошо, господин майор. Обеспечивайте эвакуацию.

— Есть! Разрешите идти?!

— Идите…

Варфоломей Петрович неодобрительно посмотрел морпеху вслед, но так ничего и не сказал. В дверях стоял уже другой посетитель. Даже двое — командир охраны и фельдфебель.

— Павел Васильевич скоро придет, вам надо лежать. Не стоит принимать посетителей.

— Отлежимся… — попытался пошутить я, — на том свете. Иди сюда, добрый молодец. Докладывай.

— Фельдфебель Горбец, Ваше Высокопревосходительство.

— Какой полк?

— Павловский, Ваше Высокопревосходительство.

— Из гренадеров значит.

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство.

— Без превосходительств. Ты стрелял по шоферу?

Добрый молодец опустил глаза в пол.

— Так точно, ваше…

— Не бойся. Ты правильно поступил, он расстрелял бы нас всех, и тебя в том числе.

— Так точно…

— Рассказывай, как было.

— Ну… так, вы подъехали на машине, капитан приказал мне и фельдфебелю Иващенко вас встретить, проводить до здания. Вы вышли, сказали, что помочь надо. Иващенко побежал дверь открывать, она тяжелая зараза. Вы из машины этого… раненого вытащили, которого похоронили потом. Я за машиной не следил, там же только шофер был, ваш шофер, я точно видел.

— Это он и был. Дальше.

— Потом… стрельба, вы упали, я развернулся и по машине… очередью. Потом Иващенко к вам подбежал, вы на ступенях лежали рядом с этим… Потом носилки… в посольство вас потащили. Мы думали….

— Шофер мой… Ты его насмерть?

— Так точно.

— Сразу насмерть? Говори честно.

— Ну… не сразу. Почти сразу умер, Ваше Высокопревосходительство.

— Ты что-то слышал? Ты был рядом, когда он умер?

— Так точно. Я в машину сунулся, чтобы пистолет у него забрать… змея, еще бы раз выстрелить мог. Или гранату взорвать.

— Он что-то говорил?

— … Так точно… одно и то же повторял.

— Что? Вспоминай.

— Он одно и то же твердил. Аллах акбар, Махди рахбар. А потом умер. Сразу…

За мной пришли через два часа, все эти два часа были наполнены опасным качанием люстры на потолке моего служебного кабинета да воем турбин вертолетов. Судя по всему — нам, как суверену этой страны пришлось взять на себя эвакуацию не только собственных граждан — но и граждан третьих стран, пожелавших эвакуироваться. Как я потом узнал — эвакуацию на этом этапе обеспечивали двенадцать вертолетов Сикорского, все тяжелые авианосной авиации. Из них восемь работали «на коротком плече», вывозя людей из Тегерана в аэропорт Мехрабад, чтобы там пересадить их на самолеты военно-транспортной авиации, еще два — курсировали между Тегераном и авианосной группировкой, состоящей из атомного авианосца «Николай Первый», большого десантного корабля «Сибирь»[609], среднего десантного корабля «Капитан Николай Щербаков», ракетного крейсера «Лютый» и четырех эсминцев. Последний рейс все вертолеты должны были сделать длинным, все десять, на десантное соединение, вывозя нас и морских пехотинцев, обеспечивающих эвакуацию.

Мне вдруг пришло в голову, что с нашей эвакуацией русских в обезумевшем городе не останется.

Пришла целая делегация — Павел Васильевич, посольский доктор, абсолютно чеховский персонаж, напяливший зачем-то камуфляж, но оставшийся при своем большом кожаном саквояже, майор Пескарев и еще двое морских пехотинцев с алюминиевыми раскладными носилками. У всех, даже у доктора — было оружие.

— Это кто вас так… — доктор безошибочно повернулся к Пескареву.

— Павел Васильевич… я приказал.

— Приказывать будете, как выздоровеете. Пока что я приказываю — доктор привычно приложил руку ко лбу, потом начал считать пульс.

— Долго мне так лежать?

— Если глупить не будете — через пару недель встанете. Пока с палочкой походите, через месяц и ее бросите. Чудак-человек — доктор обращался со всеми без малейшего чинопочитания — вы ведь в рубашке родились. Еще немного правее — и до конца жизни в инвалидной коляске катались бы. А выше — остались бы без легкого. Нормально, перекладывайте! Осторожнее. И никаких!

О чем говорил доктор — я понял. Многие офицеры, даже раненые, считали ниже своего достоинства покидать поле боя лежа на носилках, пытались выходить сами, опираясь на своих солдат — иногда это плохо кончалось, но вот такие были русские офицеры…

В коридоре посольства было пыльно, дымно, шумно, свет не горел. Стекла выбиты, у цоколя второго этажа — наспех сооруженная баррикада и у нее пулеметный расчет, видимо до подхода морской пехоты готовились к штурму здания. Дым — оттого что жгут документы, шифровальную аппаратуру должно быть уже уничтожили. Что будет с посольством, когда мы покинем его — не знаю…

Лестница. Снова выбитые стекла, люди с оружием, кто-то тащит в охапку документы — сжигать. Света снова нет, только везде разбросанные ХИСы[610]. Жутковатые отблески в оконных проемах — уже ночь, но в городе идет бой, что-то горит. Все напоминает картину экстренной эвакуации при проигранной войне — и только Господь знает, вернемся ли мы вновь на эту землю.

— Осторожнее. Сюда!

Вот почему сваливали деревья — из них сделали баррикаду, их стволы, сваленные внутри разрушенного, исковерканного сада — это последний рубеж обороны, на случай если противник прорвется в периметр посольства. Лежа видно плохо — но понятно, что в городе что-то горит, трассы автоматных и пулеметных очередей огненным пунктиром рассекают небо, над городом на низкой высоте с воем проносятся истребители — бомбардировщики палубной авиации. То ли разведка, то ли запугивают, то ли что-то бомбят. То ли — уже началась большая война. Прямо по ходу, освещаемый пламенем костров, стоит огромный Сикорский с закрытой аппарелью, около него — часовые в карауле, оружие наготове. Чуть в стороне несколько человек, военных и чинов из посольства разбирают папки, которые подносят им в охапку и бросают прямо на землю, разносят их по саду, бросают в костры. Гражданские есть, но их не так много, видимо — большую часть уже вывезли.

— В основном вывозили с другой площадки, господин контр-адмирал — словно угадывая мои мысли, сказал майор по адмиралтейству — с Зеленой зоны. Здесь — только посольские и еще наша группа.

— Почему вертолеты стоят без дела?

— Сейчас подойдет звено штурмовых вертолетов, оно обеспечит периметр при отходе. Потом подойдут еще две машины, на этих мы вывезем гражданских, на последних — уйдем сами, под прикрытием. В пустыне организовали пункт дозаправки — штурмовики сюда без дозаправки не дотягиваются, да и лишний пункт дозаправки в любом случае неплохо.