Проект "Будущее". Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

Даня покачал головой, назвал Зарубина идиотом.

Он посмотрел на меня и сказал:

— Ну, если так… тогда я освобожусь скорее. Наверное. Но в полночь всё рано приду к фонтану. Кто его знает: может, Генку уже отпустили. Скажут потом ещё, что я струсил. Я и так уже… из-за этого концерта.

Даня нахмурился.

— Так что, Медведь, вы с нами? — спросил он.

Посмотрел на Надю и пообещал:

— Гитару возьмём. Будет весело.

Мельников улыбнулся: продемонстрировал моей жене свою «фирменную» улыбку «от уха до уха».

Ветер взъерошил его шевелюру — сделал Даню похожим на рыжий одуванчик.

— Мы с вами, — сказал я. — Только ненадолго. Пообещали деду, что вернёмся до двух.

* * *

К фонтану мы с Надей явились первыми. Я оставил около кустов Кивачку, примостил на её руль Надин мотошлем. Фонтан в парке «Энергетиков» к сентябрю тысяча девятьсот семьдесят первого года превратился в небольшой бассейн с чумазой статуэткой похожего на ребёнка «энергетика» (он стоял посреди бассейна с чашей в руках) и с грязной водой, источавшей запах болотной тины. Вода в бассейне фонтана была дождевая. Она тут собиралась во время ливней и волшебным образом испарялась очень медленно, зато быстро протухала. Сейчас её глубина была лишь пару сантиметров — очень пахучих сантиметров.

Мы с Надей уселись на дальнюю от фонтана лавочку. С таким расчетом, чтобы ветер дул в нашу сторону не со стороны фонтана. Благодаря Кивачке мы добрались сюда первыми. По пути обогнали две парочки, которые теперь разместились на лавки в противоположной от нас стороне площади, куда ветер отгонял запашок фонтанных благовоний. По земле рядом с бассейном, будто бы живые, ползали подгоняемые ветром опавшие листья. Пока их было немного: на кустах и в кронах деревьев вокруг площади пока не появились проплешины — редкие пожелтевшие листья в них сейчас походили на первую седину.

— Считаешь, что этот ваш Генка появится? — спросила Надя.

Она будто бы с любопытством рассматривала окружавший нас парк.

— Сомневаюсь, — ответил я. — Его же спеленали. Скорее всего — ваши. Твой сегодняшний звонок подействовал.

— Наши? Это…

— КГБ.

Надя повернула в мою сторону лицо.

— Почему ты так решил?

— А как иначе? Милиционеров около нашей танцплощадки отродясь не было, всегда только дружинники дежурили. А тут вдруг сразу трое в форме нарисовались. Да ещё так удачно: когда Генка порезал своего соперника. Случайность? Не думаю.

Я покачал головой.

Надя пожала плечами.

— Возможно, ты и прав, — сказала она.

— Я прав. Потому что в прошлый раз Генка ни с кем не поругался до окончания танцев. А тут его явно спровоцировали. Намеренно. Ты сама слышала: Шурка говорила, что тот парень над Зарубиным посмеялся. Что это было, если не провокация?

Надя кивнула и сообщила:

— Провокация сработала. Этого вашего Зарубина задержали. Ты рад?

Я отметил, что сейчас Надины глаза выглядели почти чёрными.

Сказал:

— Я рад, что не всё в этой истории изменилось. Даня остался жив. Это хорошо. Но если Зарубин отправится за решётку — будет ещё лучше. В прошлый раз он там и оказался. Там ему самое место. Эту часть будущего лучше оставить неизменной.

— Думаешь?

Я услышал в Надином голосе нотки сомнения.

— Уверен. Очень уж охотно Генка снова схватился за нож. Понимаю, что его спровоцировали. Но тем не менее. В следующий раз он порежет кого-то ещё. В прошлом варианте будущего его изолировали от общества. Пусть так же случится и теперь.

Надя пожала плечами, поправила кофту и лямку сумочки. Я обнял её — Надя напряглась, но мою руку с себя не сбросила. Даже прижалась ко мне плечом — как те девицы, которые сидели сейчас рядом со своими кавалерами на противоположной от нас стороне площади. Проводила взглядом жёлтый тополиный лист. Тот скользнул мимо нас по земле, подгоняемый ветром — умчался, будто крохотная лодка, в сторону фонтана.

— Надя, мы с тобой сегодня исправили будущее, — сказал я. — Спасли человека. Даню Мельникова, моего друга. День точно прошёл не зря. Вполне возможно, что мы изменили и жизнь Шуры Семичастных. Надеюсь: в лучшую сторону.

Надя подняла на меня глаза и спросила:

— Считаешь, мне нужно перед Шурой извиниться?

Я улыбнулся.

— Не считаю. Ты её никоим образом не оскорбила. Была в своём праве. Не забывай: мы официально расписаны. Раз уж ты решила, что будешь ревнивицей — соответствуй образу. Но выступление было показательным. Очень. Думаю: Мельникову оно понравилось. А то он летом всё дёргался: подозревал меня в приступах ревности. Теперь успокоится. Как и Шурка. Они увидели, что я в надёжных руках.

Надя кивнула.

— Да уж… я сама надёжность.

Надежда улыбнулась — иронично.

— Александр, — сказала она, — ты расстроился, когда тебя женили в четвёртый раз? На мне.

Я посмотрел на подсвеченное фонарём Надино лицо.

Надя удержала на лице улыбку — та лишь слегка поблекла.

Я покачал головой.

— Ты правильно сказала: это случилось в четвёртый раз. В четвёртый. Ко всему рано или поздно привыкаешь. Даже к семейной жизни, пусть на этот раз она и фиктивная — поверь, она часто такая. Но я действительно удивился, когда увидел тебя. Признаю это.

— Почему?

Надя чуть склонила набок голову.

— Почему я удивился? Или почему я сейчас признал удивление?

— Почему ты удивился.

— Ждал, что Олег Павлович приведёт отделение автоматчиков, — сказал я. — А не красивую молодую жену. Думал, что меня упакуют и увезут куда-нибудь на ведомственную дачу в Подмосковье. Это в лучшем случае. Не ожидал… такого поворота.

Взмахнул рукой.

Надя кивнула.

— Если честно, — сказала она, — я тоже не понимаю: почему ты всё ещё здесь. Если ты действительно представляешь такую ценность для государства. Я… спросила об этом у папы. Он сказал, что «так надо». Но это ничего не объясняет, согласись.

Я кивнул.

— Согласен.

Ветер пошевелил завитки волос у Нади на лбу, вновь донёс до меня аромат ландышей.

— Не обижайся, Саша, но я тоже считаю: тебя должны были изолировать от общества. Чтобы ты не болтал лишнего. И чтобы уберечь от возможных угроз. Это же логично. Один, даже самый подготовленный охранник, не гарантирует твою безопасность.

Надя повернула в мою сторону лицо и добавила:

— Я, конечно, приложу все усилия, чтобы ты