Владимир Голубев - Форточка (приквелл)

Все разругались вдрызг. Китин старший обозвал Полину хищницей. Светлана с Валентином еще намедни холодно смотрели друг на друга. До обоих доходили нехорошие слухи. Никита занял формально отстраненную позицию, купил – продал, заработал деньги. Почему требуют отчет – не понимает. У Валеры все мысли были заняты сложной семейной жизнью с Фёклой. Он с нетерпением ждал момента, когда можно будет прекратить этот неприятный разговор и ехать домой.

Про Пал Палыча и Владимира Филипповича никто не вспоминал. Они работали за спасибо, сейчас не нужны.

В конце дня решили разделить оставшиеся девять точек доступа в прошлое. То, что пока никому не принадлежит. Разделили на троих. По «учредителям». Китин, Коробов и Югин. Наследником Югина признали его внука. Полина, таким образом, получила три точки доступа. Китин старший в перспективе стал богачом, Коробов и Полина заказали ему оборудование для контроля состояния точек доступа. Каждый думал не о безопасности, а о браконьерах в «своих» вотчинах.

Ни Светлана, ни Никита не могли возражать против такого раздела. У них не было в руках «лифтов», вернее был «якорь» в С-Петербурге, настроенный на 1894 год. Но все единодушно считали переход туда – билетом в один конец.

Дружные Коробовы ушли вместе. И сразу получили пополнение. Первым их догнал Никита.

– Дядя Володя, я правильно сделал, что не стал деньги в общую копилку отдавать, они нам еще пригодятся?

Подошла Светлана, нежная и светлая девушка, одинокая и обиженная злой судьбой. Посмотрела на Валентина так открыто и доверчиво, что старший Коробов на минуту усомнился, её ли хмурый взгляд видел он мгновение назад.

– Милый, я никогда не верила этим глупым слухам о твоей интрижке со старой кухаркой. Это специально кто-то слухи распускает, хотят нас поссорить. Худая, на шесть с половиной лет старше тебя. Не поверю никогда.

Валентин скривился, ему была неприятна и сама, в чем-то справедливая, оценка Насти, и факт его адюльтера.

– Валюньчик, ты, надеюсь, тоже не поверил глупым слухам обо мне? Сколько лет мне, и сколько штабс-капитану Мышкину!? – решилась сменить одну неприятную тему на другую такую же Светлана, – один деловой ужин, поверь!

Разговор стал для Валентина еще более неприятным. Его лицо читалось, как открытая книга. И буквы, в этой книге, складывались в нехорошие, просто неприличные, для Светланы слова.

– Папа, можно я с вами поеду? Мне еще нужно спросить, что с продуктами, семенами, оборудованием для «крестьян» делать? Деньги от закупок остались, – смущенно защебетала юная «деловая женщина», пытаясь найти поддержку у старика Коробова.

Все пятеро Коробовых поехали на квартиру к Валерию. Тот на целый день оставил Фёклу одну, и теперь чувствовал себя виноватым. Стремился скорее вернуться домой. Фёкла недавно была в церкви, после разговора с попом согласилась обвенчаться с Валерием, их отношения только начали приходить в норму. Раньше, во время визитов Валеры в Таллинн, Фёкла грешила с ним с какой-то безумной смелостью. Не считалась с верой и моралью, любовь для нее заслоняла и разум, и совесть. Как только появилась реальная возможность построить нормальные отношения, вернулись и совесть, и мораль, и вера, и разум. Простое стало сложным, а доступное – запретным.

Было девять часов вечера, но Фёкла уже легла спать, и все тихонько пробрались на кухню. Разговаривать Валерий разрешил только шепотом. Проговорили до полуночи. Решили поторопиться осваивать свои вотчины. Коробов старший предложил успокоить совесть присутствующих и дать возможность Пал Палычу и Владимиру Филипповичу испытать свою судьбу в 1894 году.

– Не знаю, как Владимир Филиппович, он очень сдержан, но Пал Палыч был в восторге от работы у Тройнина в Санкт-Петербурге. А там такие деньги застряли! Они могут миллионерами стать.

– Дядя Вова, я согласен полностью. И как только ты скажешь, сразу смотаюсь с ними в С-Петербург. Рискну. Но, как же мы? В «наших» эпохах наверняка потребуются люди, не только с умной головой, но и золотыми руками. Где мы их возьмем? У Светки десять тысяч зеленых осталось, часть можно выделить Пал Палычу и Владимиру Филипповичу, – как бы согласился и не согласился с дядей племянник.

– А у тебя полторы сотни тысяч евро? – прошипела Светлана, не забывая про тишину.

Валентин со Светланой остались ночевать у Валеры. Он на диване с братом, она на кровати с Фёклой. Никита взялся довезти Владимира Александровича до дома.

– Мне не хотелось при всех этот вопрос поднимать. Нам пригодится военный человек. Особенно важен опыт войны с применением конницы, – начал потихоньку агитировать Коробова Никита.

– Ты Мышкина хочешь привлечь, – удивился Владимир Александрович.

– У него огромный военный опыт. И без карьерных амбиций.

– Была у Светы с ним интрижка или нет, но штабс-капитан помешает Свете помириться с Валентином, – выразил недовольство кандидатурой Коробов.

– Светке нужен не Валентин, а доступ к возможному богатству. Валентину Светка тоже уже не нужна. Он повзрослел, и командирша Светка вышла в тираж.

– Если ты прав, я голосую двумя руками за Иннокентия Петровича. Завтра откровенно поговорю с Валентином, потом позвоню тебе, – согласился Коробов.

Владимиру Александровичу очень нравилась Светлана, как жена сына. Но Валентина он просто любил. Если сын считает, что Светлана ангел, значит – ангел. Думает, что стерва, значит – стерва.

Через неделю трое братьев Коробовых, под командой штабс-капитана, стояли у входа в лифт. Полностью экипированные и вооруженные. Разведка в первый из трех «коробовских» миров была готова к отправке.

Китин вычислил для точек перехода их даты. При дележке Коробову достались самые ранние, из каждой тройки, миры: 1218, 1490 и 1724 годы; Китину самые поздние: 1402, 1652 и 1846 годы; наследнику Югина, серединка: 1311, 1573 и 1789 годы. Коробов, успешно проваливший компанию по спасению голодающих Поволжья в 1932 году, выдвинул новую идею: подготовка русских земель к отражению татаро-монгольского нашествия. Взять, на халяву, винтовок в 1932 году стало невозможно. Двенадцать тысяч мосинок, оставшихся у Валеры, хватало для вооружения огромной армии, по масштабам тринадцатого века. Но патронов не было совсем. Для уничтожения одного солдата из винтовки требуется гораздо меньше патронов, чем из автоматического оружия. С учетом большой плотности построения тогдашних войск, совсем мало: десять-пятнадцать патронов. Но татаро-монгольская орда составляла триста тысяч воинов, это три-четыре миллиона патронов. Купить столько патронов – нужен миллион евро. Таких денег у команды Коробова не было. Можно было купить станки, и наладить производство патронов в тринадцатом веке, но на это тоже требовались немалые деньги.