Владимир Голубев - Форточка (приквелл)

– А мне – реально!? Что они готовы дать мне для спасения этих людей? – начал сдавать позиции Скворцов.

– Для спасения местных людей от них, – уточнил Мышкин.

– Я хочу увидеть их предложения. Затем составить свой перечень.

– Много не заберешь, «лифт» захлопнется навсегда, – огорчил Василия штабс-капитан.

– Сколько смогу, заберу. Завтра встречаемся в Петрозаводске. Готовьте больше железа, а еще лучше стали. Годится любой металлолом, ломы, рессоры, из расчета пятьдесят килограмм на человека. Пятьсот тонн металла, – удешевил задачу Скворцов.

– У Коробова проблемы с деньгами. Но в Сызрани у «крестьян» тридцать тысяч винтовок и по двести патронов на ствол. Если ты согласен, мы перебросим сюда через неделю десять тысяч винтовок с патронами, – предложил Мышкин.

– Сам говорил, что из первой партии еще три тысячи, да моих почти тысяча без оружия. Всего четырнадцать тысяч получается. А патронов по триста штук на винтовку. Так будет честно. И не забудь про штыки, – смеясь, поправил Василий штабс-капитана.

– Спасибо, что согласился, – пожал Скворцову руку Мышкин, – для себя, почему ничего не спросил?

– Не хочу сюда ни жену, ни дочку тянуть. Трудное здесь время. Жестокое. А прощаться начнем, вдруг «лифт» закроется.

На крыльце Ольга весело болтала с комбатом. Изучала язык. Василий попрощался с Мышкиным.

– Может, с нами останешься? – предложил Скворцов напоследок.

– Стыдно сказать, у меня там любовь. Без особой надежды, но …, – засмущался Иннокентий Петрович. Скворцов помрачнел и надолго задумался.

– Зачем нам столько винтовок, командир, через месяц это просто железо, – поинтересовался комбат.

– Хорошее железо, сталь. Сабли будем делать. А винтовок дополнительно тысячи штук хватит заглаза. Вооружать всех подряд я не намерен. Присмотримся к новичкам. Может, к какому делу можно будет пристроить.

– Тогда патронов надолго хватит. Штабс-капитан не знает, что у нас с деньгами ситуация изменилась? – усмехнулся комбат.

– Не напоминай мне про него. Пустой оказался человек. Без стержня, – опять нахмурился Скворцов.

– А ты, юла, что тут крутишься? – повернулся Василий к Ольге.

– Ты дал мне второе имя? Я теперь Юла? – засмущалась Ольга.

– Ольга, иди, собери сюда командиров. Планы изменились, – попросил уже другим голосом Василий. Ольга несолидно, чуть не подпрыгивая, побежала выполнять поручение.

– Рана заживает, как на собаке, крепкая девчонка, – одобрительно заметил комбат.

– Лекарства. Так, комбат, давай прикинем, что еще от потомков потребовать.

– Они сейчас деньги экономят. Лекарств не дадут. Чертежи парусников нужны. Я с нашими моряками разговаривал, эти местные суда никуда не годятся. Мы сюда шли против ветра неделю. Хорошо сейчас южный ветер, быстро доберемся до Медвежьей горы. А обратно? Если сможем построить хорошие парусники, потребуются карты.

– Попробовать можно, но в каждом деле столько секретов, тонкостей. Боюсь что, этот парусник мы будем строить всю жизнь. Увы, больше всего среди нас, умеющих стрелять, – опустил комбата на землю Скворцов.

6 ноября 2007 года

Последовательность определил Скворцов. Сначала патроны, затем чертежи и карты, и, напоследок, винтовки. «Лифт» захлопнулся, когда начали перегружать вторую тысячу винтовок.

– Можем продать Тройнину еще двенадцать тысяч винтовок. Миллион рублей в кармане, – обрадовался Никита.

– И дорога в 1894 год будет закрыта, – спародировал его голос, Валерий, – винтовки пригодятся нам в любом другом мире, оружие теперь брать негде.

– Китин говорил, что завтра прилетает Полина. Надо заранее все обсудить, выработать свою позицию, – опять перешел к обсуждению денежных дел Никита.

– Похоже, шкура неубитого медведя оказалась чересчур маленькой.

– Просто хомячок какой-то, – засмеялся Никита.

Двенадцатый век. День сорок девятый.

Скворцов сидел на крылечке, пил клюквенный морс, и просматривал стопочку книг по истории. Школьный курс, насколько он помнил, излагал этот период немного по-другому.

– Не хотел в политику лезть, так этот Коробов все равно сделал «подарок». Все бы ему завиральные свои идеи чужими руками осуществлять. Уже успел закладок налепить. Маньяк «добрых» дел, – ворчал Василий, потихоньку читая заметки на маленьких желтых листочках.

Комбат громко ругался на двух бойцов, уронивших ящик с патронами. Рядом стояла, пританцовывая, Ольга, с интересом запоминая новые ругательства.

Погода стояла замечательная. Южный ветер, сменивший западный, разогнал тучи и принес тепло. Но комары донимали даже днем. «Загорел, обветрил, все равно кусают», – жаловался сам себе Василий, – «Чистюля, мыло надо поберечь. Ольга натерлась травками, и комары не беспокоят.»

Легкая на помине, Ольга подошла к Василию, тихонько проговаривая ругательства, с комбатовскими интонациями.

– У тебя память хорошая? – поинтересовался Василий.

– Да, – радостно сообщила Ольга, – я у местных новую песню вчера слышала, хочешь спою?

– Хочу, но не сейчас, вечером.

– Правильно. Это вечерняя песня, – хитро улыбнулась она.

– Я тебе сейчас назову слова. Это специальный мужской язык. Говорить на нем женщинам нельзя.

Седьмого ноября все компаньоны, включая американку Полину, отдыхали от утомительных поездок. Ближе к вечеру созвонились и договорились об утренней встрече восьмого.

8 ноября 2007 года

Полина сразу взяла быка за рога, начала с баланса доходов и расходов. В этой части творился полный бардак. Только к вечеру подвели итоги и смогли определиться по резервам золота, денег и возможным поступлениям. Огромные денежные средства застряли в 1894 году. Изъять их оттуда было практически невозможно. Доступ туда мог прекратиться в ближайшие дни. Предложение остаться в девятнадцатом веке богатым человеком не принял никто.

Расставаться с имеющимися на руках средствами, чтобы потом «честно» поделить, никто не захотел. Полина и Китин младший успели получить основную часть золота в США. Их положение было превосходно. Девяносто процентов «живых» денег осталось у них. В России деньги, золото, винтовки и «лифты» оказались в руках молодого поколения семьи Коробовых. Основные деньги и золото аккумулировали Никита и Светлана. Света занималась снабжением двенадцатого века, а Никита торговыми операциями с 1894 годом. В руках Валерия осталось двенадцать тысяч винтовок. Коробовы владели большинством машин с «лифтами». Сам изобретатель «лифта», Китин старший, остался с тремя установками в активе. Один старый «лифт» и два маленьких, для связи с ближними, нестабильными, переходами. Практически с чего Китин начинал, к тому и пришел.