Павел Алексеев - Просто Богиня

***

Проснулась я ночью. Было ещё темно, рядом в кресле тихо похрапывала Вероника. Паразитик доложился, что процедура завершена штатно, осложнений не было, режим 'Экстра' задействован полностью и изменению не подлежит. Интересная формулировка. Обычно в жизни всё наоборот, улучшить нельзя — испортить можно. Поглядывая на Веронику, поймала себя на мысли, что вижу её как-то необычно. И только потом сообразила, что вижу её ауру, тепловое излучение и ещё в разных других диапазонах. Тут же шёл анализ физического, психического и энергетического состояния, и ещё нескольких других параметров. Активированный тактик дал анализ — объект не опасен. Прикольно.

Послав запрос Паразиту, получила ответ, что задействованы возможности из первого ранга базы 'Эспер', недоступные ранее. По достижении необходимой мощности энергетических возможностей тела, будут задействованы и другие способности. Второй ранг 'Эспер' находится в режиме изучения. Мало что поняла, но Паразитик сам разберётся.

Подошла к зеркалу, покрутилась около него, ничего нового не увидела. Хотя, глядя на свои руки и всё остальное доступное взгляду, заметила, что моя аура сияет гораздо сильнее, чем у Вероники. Понятно, вот про это, наверное, Паразитик и говорил. Прислушалась к себе… Нет, кушать я не хочу. Странно. Обычно, я всегда готова поесть, но не в этот раз. Паразитик доложился, что в режиме 'Экстра' — нет необходимости в постоянном питании. Теперь энергия берётся по мере необходимости из ближайшего источника. Ну, нет — так нет. Кушать-то можно вообще? На усмотрение оператора? Вот и славно.

Спать не хотелось, решила поработать. Достала пачку нотной бумаги, пачку чистых листов и занялась работой. Отвлеклась, только когда в кресле завозилась Вероника и, кряхтя как старушка, позевывая, сказала:

— Врушка.

— Это ещё почему, я врушка?

— Я всю ночь не спала, ждала чего-то необычного, а ты спала как сурок.

— Да?! Это ты-то не спала? — возмутилась я, — Да ты так не спала, что на твой храп уже два раза портье прибегал, говорил, что постояльцы жалуются — уснуть не могут из-за тебя, просил принять меры, грозил выселить. Еле успокоила.

— Ты сейчас серьёзно? — смутилась Вероника, — Я что, действительно сильно храпела?

— Да шучу, я шучу, — не выдержав, я расхохоталась, глядя на её лицо. Встала и, обняв, прижала к себе, — Не храпела, не храпела. Спала как младенчик.

— Да? Вот задница ты. А я повелась, — и стала возмущённо отпихивать меня от себя, но это её не удалось, — Вот скажи, Богиня. Почему я в два раза старше тебя, а чувствую себя иногда, как будто это я маленький ребёнок по сравнению с тобой? Почему такое чувство?

— Не знаю, — ответила я, пожимая плечами, — Я не заморачиваюсь такими рассуждениями. Младше-старше, какая разница? Главное, как ты относишься к человеку. Уважение, любовь, признательность, чувство долга — это то, что нас привязывает к человеку. Ну и противоположные чувства — ненависть, презрение, злоба, отсутствие сострадания и подобные — негативные чувства. Где тут возраст? Нет его. Так что, твои чувства ко мне можно сформулировать как глубокое уважение и привязанность. И кстати — они обоюдны. Ясно?

Я прижала её к себе ещё крепче и поцеловала где-то возле уха. Она ещё немного посопела, потом высвободилась и серьёзно сказала:

— Спасибо, — а потом спохватилась, — Ты так и не сказала, чего необычного должно быть, пока ты спала?

— Ой, ну вот любопытная. Да ничего особенного. Вдруг сон приснился бы плохой, и я с кровати упала? Ну, или орать начала, от ночного кошмара. Я про это говорила. Вдруг, ты со сна побежала бы с воплями по гостинице на помощь народ звать? Всех бы переполошила.

— Аа-а. А я-то подумала, что-то особенное, — протянула Вероника, недоверчиво.

— Ты что, ничего особенного, — отмахнулась я, хлопая глазами.

— Вот почему я тебе не верю, когда ты делаешь такое лицо, — возмутилась она, хлопнув меня по заду.

Я рассмеялась и пошла к телефону, заказать кофе. Надо ещё было разобрать бумаги, отложив отдельно для музыкантов — и отдельно для патентного бюро. Вероника залезла под душ, смывать остатки сна и, что-то напевая. Прислушалась, расслышала слова моей последней песни — 'Гармония'. Надо же, понравилась…

***

Репетиция прошла хорошо. Хотя время больше потратили на подготовку. Менеджер от организаторов концерта был доволен. Предоставив мне список пожеланий, он вопросительно посмотрел на меня, ожидая, пока я с ним ознакомлюсь. Двадцать песен, половина из которых на французском языке и половина на английском. Да не вопрос…

— Месье Жан, ваши пожелания будут выполнены в полном объёме, — тактично сказала я, — Но возникает другой вопрос. Почему ваши люди установили звукозаписывающую аппаратуру в зале?

— О, понимаете мадмуазель Диана, — начал воодушевлённо Жан, — Мы заранее решили разместить…

— Месье Жан, не нужно развешивать спагетти мне на уши, — прервала я его словоблудие, — У вас будет достаточно времени на установку и подключение аппаратуры перед концертом. Но одним из условий договора является отсутствие любой, подчёркиваю — любой записи, кроме концертной. И что я вижу? В зале установлена высококлассная звукозаписывающая аппаратура и ваш человек постоянно сидит в ожидании — когда же эти глупые русские начнут исполнять свои песни? Вы хотите сорвать концерт? Вы видели сумму неустойки в контракте? И поверьте, мы сможем выиграть дело в суде. Мне уже можно пригласить адвоката?

— Мадмуазель Диана, — засуетился Жан, — Вы всё не так поняли…

Я протянула руку, оторвала от его костюма пуговицу, засунула её ему в нагрудный кармашек и, похлопав по плечу проникновенно сказала:

— Месье Жан. Уберите аппаратуру, и я забуду об этом инциденте. И постарайтесь придерживаться условий договора. Вам всё ясно?

— Всё я ясно, мадмуазель Диана, — залепетал Жан, суетливо дёргая рукой, не зная, то ли достать пуговицу, то ли пытаясь её нащупать на старом месте.

А Вероника, не понимая, о чём идёт разговор веселилась — получая удовольствие, наблюдая за нами со стороны.

***

Неделя пролетела в плотной подготовке к предстоящему концерту. Мы усиленно репетировали, предварительно выгоняя из зала всех иностранцев — кроме представителя заказчика, месье Жана. Аппаратуру они убрали сразу после моего наезда, пуговицу Жан пришил на место — мир и взаимопонимание было восстановлены. В патентное бюро я ездила ещё один раз, зарегистрировав очередные списки произведений. Писать пришлось много, но это меня не смущало. Благодаря изменённому состояния тела и энергетики, мне было достаточно пары часов в сутки для полноценного отдыха, а при необходимости, могла не спать примерно месяц. Но как сказал Паразитик, это существенно подорвало бы ресурсы организма и, потом потребовалась бы процедура восстановления — плотно есть и долго спать.