Андрей Онищенко - Миссия "Звезда Хазарии" или "Око Кагана"

Лицо этого человека показалось, Ай-наазы, знакомым, но где она его видела, девушка никак не могла припомнить.

– Кажется я не совсем во время, Абаасы? – ехидно улыбаясь, произнес незнакомец.

– Нет, нет, Аджи хан, ты же знаешь, для меня ты всегда дорогой гость, проходи, – поспешил заверить того черный кам, хотя в интонации его голоса чувствовалась нескрываемая досада и разочарование.

Абаасы принялся быстро одеваться. Гость прошел на середину комнаты, встал у очага и протянул над огнем свои руки, ожидая пока Абаасы приведет себя в надлежащий вид.

– Аджи хан? Где я слышала это имя, – мучительно пыталась вспомнить Ай-наазы.

Девушка тяжело дышала, голова сильно кружилась, а перед глазами, вспыхивали и в затейливом вихре метались разноцветные искорки. Черный кам закончил одеваться, иронично взглянул на свою пленницу и, пытаясь быть как можно ласковее, тихо произнес:

– Не переживай так сильно моя радость, наш дорогой гость долго не задержится и скоро покинет нас. Однако, ты не совсем одета, а в таком виде не принято принимать таких важных гостей, как Аджи хан.

Аджи хан и Абаасы дружно рассмеялись. Черный кам направился в угол к старому сундуку, поднял крышку и начал рыться в содержимом, попеременно выбрасывая на пол ненужное. На самом дне он отыскал мужскую, старую, льняную, нательную рубаху славянского покроя, удовлетворительно хмыкнул себе под нос и швырнул находку на топчан.

– Одень это. Я думаю, тебе подойдет в пору.

Хозяин и гость вновь залились веселым смехом. Ай-наазы на лету схватила рубаху и быстро натянула на голое тело. Невероятным усилием воли ей удалось удержаться от слез и попытаться спокойно и взвешенно оценить создавшееся положение.

– Все хорошо, моя дорогая. Не бойся, нечего смущаться, здесь все свои.

– Будь ты проклят! Расплата скоро придет к тебе, и тогда ты ответишь за все содеянное! – тихо, сквозь зубы процедила несчастная девушка.

Однако присутствующие уловили ее реплику.

– Радость моя, да разве можно вести такие речи при дорогих гостях? Ты будешь обязательно наказана, как только мой дорогой друг покинет нас, – произнеся этот монолог, Абаасы не отрываясь, смотрел на свою жертву, при этом его губы, в предвкушении грядущего наслаждения искривила злобная усмешка.

– По-моему, твой степной цветок не очень-то добродушно относится к тебе, Абаасы, впрочем, и ты не очень гостеприимен. Я не узнаю тебя в последнее время, старый друг, видимо это юное создание совсем вскружило тебе голову. Раньше ты за несколько верст чувствовал приближение всадника, – со смехом произнес Аджи хан.

– Ты как всегда прав. Мне бы конечно следовало почувствовать, как ты подъехал, но я, как видишь, был очень занят, от того чутье меня подвело.

– Когда рядом такая красавица, тут и рассудком не мудрено тронуться, не так ли, дорогой друг? Женщины рода Ата хана всегда славились своей красотой.

– Правду говоришь, Аджи хан, от этого я чувствую свою вину перед тобой. Чем я могу ее искупить?

Аджи хан посмотрел по сторонам комнаты и глубоко вздохнул.

– Вижу твое сегодняшнее пристанище не очень-то богато. Разговор у нас с тобой предстоит серьезный, поэтому не мешало бы подкрепиться, тем более мне предстоит еще дальняя дорога.

– Извини, Аджи хан, здесь шаром покати, поживиться нечем. Хозяин кузни не прихотлив в быту. Сушеное мясо, ячменная лепешка, да репчатый лук – это все, что я могу предложить.

Аджи хан довольно рассмеялся. Ему удалось задеть Абаасы за живое.

– Не стоит таких жертв, мой друг, – произнес он с усмешкой, – все в порядке, я позаботился об этом.

Аджи хан повернулся к двери, хлопнул в ладоши и громко позвал:

– Вайлагур.

Немой страж будто ждал его зова и тут же появился в дверях.

– Вайлагур, там, на заводной лошади привязаны мешки с провизией, тащи их сюда.

Немой поклонился Аджи хану и вышел за дверь.

– Так, где мы расположимся. Тут грязно и не очень уютно, толи дело в моей юрте, – со вздохом сожаления произнес хан.

– Мы сейчас это исправим, – с неохотой в голосе произнес Абаасы.

Он подошел к топчану и вырвал из-под Ай-наазы сбившийся в кучу старый ковер. Девушка никак не отреагировала на это, она просто отвернулась и стала смотреть в сторону.

Между тем, после нехитрых приготовлений, такой не желательный для Абаасы ужин все же начался. На старом ковре, на серебряном блюде, кроме больших кусков овечьего сыра, варенного и копченого мяса, лежал отварной бараний желудок, набитый кусочками мяса, почек, сердца, легкого, мелко порезанной печени с намотанными на этих ломтиках остатками тонких кишок, залитый кровью смешанной с мукой, диким луком и чесноком и добро приправленный перцем и солью. Ко всему этому на ковре стояла большая чаша с талканом – продуктом из не обмолотых проросших зерен пшеницы. Вечернюю трапезу довершали бурдюк с кумысом и большая глиняная амфора с длинным узким горлышком, наполненная заморским хмельным вином.

Пока Абаасы, на правах хозяина, разрезал бараний желудок длинным, обоюдно острым ножом, Аджи хан вытянул зубами пробку из амфоры и налил содержимое в серебряные кубки. Покончив с этой работой, Абаасы взял кубок в руку и невольно залюбовался изящной работой.

– Что, нравится? – спросил гость.

Черный кам утвердительно кивнул.

– Бери себе, мне не жалко. Пусть эти кубки будут приложением к моему свадебному подарку.

Гость залился смехом, украдкой бросив взгляд в сторону Ай-наазы.

– Откуда у тебя это вино и драгоценные кубки? Работа тонкая, у нас таких не делают. Что, опять принялся за старое, шалишь на торговых караванных путях?

– Ну, зачем ты так, Абаасы. Я только беру все самое необходимое. Безграничная власть требует много золота, а золото много крови. Оставим этот разговор. Собственно я не за этим ехал в такую даль. Как видишь, я выполнил свою половину нашего уговора, – Аджи хан показал указательным пальцем на Ай-наазы, – то, что ты хотел, ты получил. Надеюсь, мои люди не причинили ей вреда, пока везли сюда?

– Благодарю тебя, все в порядке.

– Теперь, когда ты получил желаемое, я хотел бы знать, когда я получу свое и на что я могу рассчитывать? Сейчас, рода и племена куманов, как никогда, ослаблены, прошедшей войной, а мой дорогой племянник, Кара-Кумуч, достойный соперник и грозный враг. Мне бы очень не хотелось, чтобы тень от твоей авантюрной затее упала бы на мою репутацию. Кара-Кумуч все перевернет вверх дном в поисках своей сестры.

Услышав последние слова, до этого отрешенно сидевшая в углу, на голых досках, Ай-наазы, встрепенулась и стала внимательней прислушиваться.

– Не беспокойся, Аджи хан, не стоит принимать все так близко к сердцу, здесь вряд ли ее будет кто-то искать.