Да, товарищ лидер фракции - Роман Феликсович Путилов

Москва. Промышленная зона. Фабрика «Соль и перец».

Обычный рабочий день для директора фабрики «Соль и Перец» Евгения Викторовича Кучеренко с самого начала превратился в какой-то кошмар. Перед воротами фабрики собралась небольшая толпа, среди которой Евгений Викторович видел знакомые лица своих работников.

Машина директора не могла пробиться к воротам, и водитель отчаянно забил по кнопке клаксона, надеясь громкими звуками разогнать скопившихся на проезде людей. Но, звуковые сигналы сегодня сыграли ровно противоположную роль — толпа сомкнулась вокруг автомобиля директора, люди стали бить по стеклам, пытаться открыть двери, о лобовое стекло разбилась и растеклись пара яиц, которые безуспешно пытались стереть «дворники».

— Гони! Гони! — в панике закричал Евгений Викторович, который осознал насколько ему повезло — при наборе скорости двери иномарки директора блокировались автоматически, иначе его бы уже вытащили наружу и растерзали эти страшные люди.

— Куда гнать⁈ — впервые в жизни гаркнул на директора его персональный водитель, повернув к шефу позеленевшее от страха лицо: — Ворота еще закрыты!

Створки ворот сегодня распахивались особенно медленно, люди продолжали стучать в стекла, кричать и рвать на себя двери автомобиля, и директору осталось только скрючиться на заднем сиденье, закрыть глаза и молить Господа о спасении…

— Евгений Викторович! Евгений Викторович! Вам помочь? Может быть «скорую помощь» вызвать? — очнулся руководитель предприятия от того, что его тряс за плечо водитель. Машина стояла на своем обычном месте, у дверей фабричной конторы, напротив доски с фотографиями «Мы гордимся нашими передовиками!», въездные ворота были закрыты, а на территории фабрики шла обычная рабочая суета. И можно было подумать, что весь этот кошмар директору просто привиделся, если бы не грязные подтеки от разбитых яиц и каких-то гнилых помидоров, обляпавших бока новенького «мерседеса».

С трудом выбравшись из салона, директор с криком «Всех ко мне в кабинет», бросился к себе в кабинет, но на лестнице был перехвачен главным бухгалтером фабрики.

— Евгений Викторович, зайдите срочно в бухгалтерию! — необычно бледная сегодня, женщина ухватила директора за локоть и потащила за собой.

— Роза Вольфовна, вы видели, что со мной сейчас было! Надо немедленно… — директор попытался вырвать руку, но крупная дама легко удержала его.

— Боюсь, Евгений Викторович, это вы не все видели.

Окна бухгалтерии, в отличие от директорского кабинета, чьи окошки смотрели на фабричный двор, выходили на улицу и вот к этому окну, задернутому плотными занавесками, главбух и подтащила упиравшегося директора.

— Только умоляю вас, штору не отдергивайте, а то кирпичом в стекла сразу прилетит! — крупная и обычно веселая оптимистка, главный бухгалтер умоляюще заламывала пухлые руки.

Евгений Викторович решил прислушаться к совету умной женщины и осторожно выглянул из-за занавески.

На кирпичной стене большой трансформаторной будке, стоявшей на противоположной стороне улицы, напротив фабричной конторы, кто-то закрепил красное полотнище, белые буквы которого кратко сообщали, что «Работа без оплаты — это рабство. Кучеренко — рабовладелец новой России!» У ворот толпились какие-то люди, молодежь и пенсионеры, но все с алыми бантами на груди, кто-то размахивал красным знаменем, редкие прохожие останавливались, кто-то шел дальше, а кто-то оставался в толпе, отчего она все время увеличивалась, а главное, что в густеющей толпе мелькали рабочие костюмы его работников — такой блекло-голубой ткани, из которой была пошита спецодежда рабочих фабрики «Соль и Перец», директор никогда и нигде не видел. Рабочие костюмы он закупал лично, неделю назад, по самой низкой цене где-то на задворках «Черкизона», за наличку, предъявив в бухгалтерию документы на совсем другую сумму. Ткань костюмов была тонкой, почти просвечивающейся, но фабричный норматив снабжения спецодеждой на фабрике составлял два года, и это были уже проблемы рабочих как проработать установленный срок в этих костюмах. Но, кому-то проработать это продолжительное точно не светило.

— Где юрист⁈ — Евгений Викторович от негодования затопал ногами: — Пусть немедленно отправляется к воротам и перепишем всех наших работников, кто участвует в этом безобразии. А вечером всех под роспись ознакомить с приказом об увольнении, всех стопроцентно!

Евгений Викторович был человеком относительно молодым, но вспыльчивым, и, в чем-то натуральным самодуром. Свое место он получил благодаря своему пожилому папе, бывшему директору этой фабрики, до сих пор любимому коллективом орденоносцу. Поздний и единственный ребенок. чудом закончивший механический факультет института третьего эшелона, Жена несколько лет числился главным инженером, чувствуя за собой поддержку и страховку папы- директора и папиной команды спецов. Идиллия закончилась внезапно — возраст папы взял свое и старый директор был вынужден передать свое место наследнику (родители очень часто не видят недостатков детей, особенно если ребенок поздний), и фабрику начало лихорадить. Если Кучеренко — старший частенько не считал зазорным поехать по своим, директорским, делам на метро, то у сына у Кучеренко –младшего было свое виденье жизни. И он даже на соседнюю фабрику, чьи ворота отстояли на пятьсот метров от проходной «Соль и Перец», передвигался исключительно на любимом «Мерседесе». Выселив папу с мамой на постоянное место жительства на загородную дачу, Евгений Викторович начал вводить на фабрике «прогрессивные» методы управления. Постепенно старые специалисты разбежались, фабрику стала трясти текучка кадров и хронические невыплаты заработной платы, но люди держались за место, потому, что увольняющиеся работники расчета не получали. В общем, воспитанный при социализме, бывший пионер и комсомолец, за пару лет превратился в спесивого феодала, относящегося к людям, как к грязи под ногами.

Весь день фабрику лихорадило. Митинг под окнами продлился до вечера, молодые люди и пенсионеры с красными бантами неутомимо скандировали какие-то речевки, кричалки и шумелки, а бестолковый юрист смог поймать за воротами только троих работников, которых отдел инспектор отдела кадров дисциплинированно уволил за «отсутствие на рабочем месте свыше трех часов», но вечером к воротам фабрики приехали журналисты «Нулевого канала», которые попытались проникнуть на территорию фабрики, чтобы взять интервью у

В общем, покидал свой кабинет Евгения Викторовича, но охрана, естественно, писак на фабрику не пропустила. В общем, покидал свое рабочее место Кучеренко — младший в самом отвратительном настроении, на час позже обычного, так как дожидался, осторожно выглядывая их окна бухгалтерии, прячась за шторой, когда последний митингующий покинет площадку у ворот фабрики. В довершении всех неприятностей, спустившись из здания фабричной конторы, директор обнаружил отсутствие на обычном месте своего персонального автомобиля.

— Вы не машинку свою ищете, Евгений Викторович? — внешне вежливо, но с какой-то непонятной интонацией, спросил директора идущий к проходной, мастер упаковочного цеха: — Она за третьим цехом стоит…

Недоумевая, что могло