Проект "Будущее". Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

Надежда вскинула руку.

— Стоять! — скомандовала она.

Надин голос прозвучал резко, звонко и громко. На него среагировали едва ли не все собравшиеся на танцплощадке люди: они повернули лица в нашу сторону. Среагировала и спешившая ко мне черноволосая девица. Она едва не врезалась грудью в Надину ладонь. Остановилась, растерянно взмахнула длинными ресницами. Сместила акцент своего внимания на Надю.

«Шура Семичастных», — вспомнил я.

— Не подходи к моему мужу, — сказала Надя.

Я не видел сейчас её лицо, но почувствовал лязгнувший в Надином голосе металл. Заметил мелькнувший во взгляде Семичастных испуг. Шура опустила руки, точно те вдруг потяжелели.

— Я… — проблеяла она.

— Это мой муж, — сказала Надя. — Не подходи к нему. Поняла меня⁈

Звуки Надиного голоса промчались над головами смотревших в нашу сторону людей и улетели в парк.

Надя подняла выставленную вперёд левую ладонь на уровень Шуриного лица — Семичастных испуганно отшатнулась, едва устояла на ногах. По площадке прокатился шелест шепотков: Надя и замершая перед ней Шура Семичастных сейчас были в центре всеобщего внимания. Молодёжь смотрела на них, позабыв о танцах и о музыкантах. Посматривали и на меня.

Шура вновь взглянула поверх Надиной головы — на меня.

Она вдруг густо покраснела, опустил взгляд на Надю и пролепетала:

— Поняла. Простите…

На Лице Семичастных вспыхнул румянец.

Шура стрельнула в меня взглядом, снова попятилась. Затем она резко развернулась и юркнула за спину старшеклассников, дожидавшихся развязки возникшей вдруг на танцполе «забавной» ситуации.

По танцплощадке прокатились смешки. Парни и девчонки проводили Шуру насмешливыми взглядами. Взглянули и на Надю: уважительно и слегка настороженно.

Надежда повернулась к сбежавшей Семичастных спиной, горделиво вскинула подбородок и взяла меня под руку.

Колонки прервали своё затянувшееся молчание.

Они проскрежетали, затем голосом Дани Мельникова объявили:

— Девчонки, расслабьтесь! Наш друг Медведь уже попался в капкан. Он безнадёжно женат. На дочке московского генерала, между прочим. Не тратьте на него своё время.

Даня помахал мне со сцены рукой.

Я помахал ему в ответ.

— Смотрите лучше на меня, — потребовал Даня. — Я молодой, красивый и неженатый…

— И рыжий! — прокричал у меня за спиной мужской голос.

Он спровоцировал девичьи смешки.

— Точно! — подтвердил Мельников. — И рыжий. Вы сразу поймёте, от кого у ваших жен появились детишки.

Люди на площадке среагировали и на Данины слова: смехом.

Мельников переглянулся с Володиным и объявил:

— Друзья, что-то мы застоялись без дела. Так и замёрзнуть недолго. Давайте танцевать!

— Да!!! — ответили ему с танцплощадки.

К микрофону подошёл Федя Володин и сказал:

— Следующая песня…

Я почувствовал, как Надя прижалась к моей руке.

— Прости, — шепнула она мне на ухо. — Но я тебя предупреждала. Так надо.

Я повернул голову — встретился глазами с Надиным виноватым взглядом.

Надя пожала плечами, привстала на цыпочки и снова спросила:

— Саша, а что это была за женщина?

«Синий-синий иней лёг на провода…» — хором запели на сцене Володин и Мельников.

В считанные секунды танцплощадка снова заполнилась танцующими людьми. На этот раз рванули танцевать и многие парни. Они поспешно растоптали недокуренные сигареты и папиросы.

«…Только в небе, небе тёмно-синем…»

Пространство вокруг меня и Нади быстро заполнилось танцующей молодёжью. Парни и девчонки улыбались, бросали друг на друга кокетливые взгляды. Чуть дребезжали и гулко фонили стоявшие на сцене колонки.

Я тоже задвигался в ритме песни. Пританцовывала и Надя, она смотрела на меня в ожидании ответа на свой вопрос. Но ответить сейчас было нереально: для этого пришлось бы кричать во всю мощь моих лёгких.

Надя это поняла — кивнула. Но взглядом намекнула, что вопрос остался актуальным — ответ на него отложен лишь на время. Доски под моими ногами вибрировали и ощутимо проседали.

«…Ищу я лишь её, мечту мою…» — пели в микрофон Федя и Даня. Надя танцевала сдержано, придерживала рукой сумочку. Я взглянул поверх её головы в ту сторону, куда ушла Шура Семичастных.

На мгновение мне почудилось, что нестерпимо заныли лицевые кости, и боль пронзила правое колено — как тогда, в тысяча девятьсот девяносто третьем году. Вспомнил склонившееся надо мной лицо Семичастных.

Не крашенная седая прядь в чёлке, сеточка мелких морщин под глазами. Большие зелёные глаза. Будто бы снова услышал Шурин голос: «Потерпи, Сашенька. Потерпи, сейчас лекарство подействует. Всё будет хорошо».

«…Зачем вы, девочки, красивых любите, — пел со сцены Федя Володин, — непостоянная у них любовь…» Этот «медленный» танец привлёк на танцплощадку гораздо больше пар, чем прошлый. Мне в спину то и дело врезались неуклюжие танцоры. Я не оборачивался, но слышал смущённое и чуть испуганное «извините». Надя прижала руку к моей груди, словно собралась оттолкнуть меня, если я снова позволю себе «лишнее». Она не смотрела мне в лицо. Посматривала по сторонам. При этом она внимательно слушала мой рассказ.

Я склонил лицо к Надиной голове — изредка ощущал на подбородке и щеках прикосновения её волос, вдыхал запах Надиных духов (сейчас я отчётливо понял: они действительно пахли ландышем).

— … Шура Семичастных, — сказал я. — Она училась в параллельном классе. Мы тогда на неё особого внимания не обращали. Так… обычная девчонка. После восьмого класса уехала: поступила в медучилище. До прошлого лета мы о ней не вспоминали. А потом я увидел её тут, на танцплощадке. Я тогда в ансамбле уже не выступал. После армии.

«…Ему сказала ты: „Всего хорошего“…» — пропел Володин. Он нарочно фальшивил и слишком растягивал звуки: будто бы старался разжалобить слушателей.

Я сделал паузу в рассказе: выждал, пока от нас отдалится очередная врезавшаяся мне в спину танцующая пара.

Надя вскинула на меня взгляд — показала, что слушает и ждёт продолжение рассказа.

— … Мы потанцевали тогда, — сказал я. — Потом… встретились ещё. Она похорошела. Ты и сама видела: у неё неплохая фигура. Да и поговорить с ней было о чём. Она уже пожила в другом городе — рассказывала об интересных вещах. В общем… мы с ней встречались пару месяцев, до моего переезда в Москву. Думаю, что она в меня тогда влюбилась.

Я пожал плечами.

— А ты в неё? — спросил Надя.

Она снова отыскала взглядом мои глаза.

— Я тогда любил только себя. Молодой был, глупый и борзый. Веселился. Строил грандиозные планы на будущее. С Шуркой тогда было удобно. Запудрил девчонке мозги. И