Александр Александр - Волонтер: Нарушая приказы

На эту роль мог претендовать Меншиков, если бы не одно но! Алексашка всей душой был предан государю, и как бы ситуация ни сложилось никогда бы не предал Петра.

Не спалось. Не выдержал, встал и спустился в трактир.

-Готовить не умеют, – констатировал Золотарев, – жуя бобовую похлебку.

Выбирать не приходилось. Если бы он прихватил в той таверне продуктов, то как-то можно было бы скоротать время в комнате, но увы Андрей этого не сделал. Дожевал, кинул медную монету хозяину за кушанье и вышел на улицу. Достал трубку и закурил. Задумался. Думал о прошлом, будущем. Вновь о семье, о себе и царевиче. Не заметил, как перед ним, словно из-под земли, возник майор Шредер. Тот поздоровался и Андрей был вынужден позвать его в номер.

Указав на кресло Христофору, Золотарев закрыл дверь.

-Предложил бы вина, да вот не могу. – Проговорил эстонец, – Свои запасы кончились, – имелась ввиду бутылка, что лежала сейчас пустой в дорожной сумке, – а то пойло, что предлагает хозяин заведения, я бы, господин капитан, пить не советовал.

-Обойдемся и без него, – молвил Шредер, имея в виду горячительное, – я бы хотел знать, какими судьбами, вы, граф в Риге?

-Теми же, что и вы, майор.

Дальнейших пояснений Христофору уже не требовалось. Он предполагал, что государь выделит человека, который тайно будет контролировать их с царевичем действия.

-И давно вы следуете за нами?

-Сегодня приехал в Ригу. Случайно наткнулся на вас капитан и…

-Может перейдем на ты? – поинтересовался Шредер, понимая, что с «вы» разговор был каким-то официозным.

-Хорошо. – согласился Андрей, – Наткнулся на тебя капитан и тут же был тобой рассекречен. Узнай про мою оплошность Петр, точно ждала бы меня на родине плаха.

Золотарев, как-то машинально для себя вдруг назвал Московское государство – родиной. Или может быть родина это где твоя семья и дети?

-Лично от меня Петр об этом не узнает. Вот только какой смысл находиться в тени? По сути нам здесь осталось провести всего лишь несколько дней, а потом корабль и берега Английские. Так, что может к нам присоединишься? Хороший ужин, я по крайней мере гарантирую.

– Ну, вообще почему бы и не присоединиться.

-Вот и хорошо. Собирайте свои вещи граф.

-Да вещей-то…

Золотарев встал с кровати, подошел к столу.

-Пара пистолей, шпага, да сума.

Около постоялого двора, где остановился царевич, на них напали.

Царевич Алексей уже давно решил поступить по-своему. Не было у него желания ехать куда-то на край света лишь только для того, чтобы угодить батюшке. Море ему нравилось, но не так сильно, как полеты на воздушном шаре. И к тому же, как считал Алексей, вряд ли ему удастся отделаться непродолжительной прогулкой. Скорее всего год, а то и целых три придется провести в Англии. Хотелось вернуться в Россию, как можно раньше, и по возможности героем. Для этого нужно совершить поступок, который заставил бы государя относится к нему, как к взрослому. А тут такие сведения о Паткуле. Если его вытащить из застенков, то вполне возможно Петр и даст добро, чтобы сын его самолично выбирал себе супругу. Но пока рядом с ними (царевич считал, что они с Онегиным и вдвоем справятся) Шредер и Шипицын, думать об этом не стоило. Эти с них глаз не спускают.

Сейчас пока майор куда-то ушел, а Шипицын находился в соседней комнате, где приводил в порядок оружие, Алексей лежал на кровати и глядел в потолок. За столом, доедая оставшийся от поручика обед, сидел денщик.

– А, что если нам лифляндца освободить? – вдруг молвил царевич и перевернувшись на бок посмотрел на своего приятеля.

– Какого? – переспросил Онегин.

– Паткуля.

Царевич в нескольких словах изложил план.

– Есть небольшая проблема, – вздохнул денщик.

– Это еще какая?

– Мы с тобой не знаем, где содержится полководец.

– Почему это мы не знаем, – прошептал Алексей, – прекрасно знаем. В крепости Кенигштейн.

-Ну, допустим. А где хоть сам город находится? Мы ведь пока до него доберемся, времени очень много потеряем.

Действительно воспользоваться картами было нельзя. Все они находились у майора. Ну, не пойдешь же к нему и не попросишь. Христофор сразу поймет, что тут что-то не так. Шипицын в этой ситуации тоже не помощник.

– Верно, – проговорил Алексей, выходя из секундного оцепенения.

После слов Онегина, он сел на кровать и закрыл лицо руками.

– Вот дьявол, – пробормотал царевич. Отвел руки от лица и посмотрел на денщика. И тот разглядел в глазах Алексея вспыхнувший на мгновение огонек. – Нужно отыскать тех двоих из таверны.

– И как мы это сделаем? – поинтересовался Онегин. – Не проще ли наитии попутчиков едущих в Кенигштейн?

– Увы, не проще. Кроме этих двоих, мы с тобой больше незнаем здесь ни кого, кто едет туда. Поэтому завтра с утра нужно отправляться на их поиски.

– А если завтра какой-нибудь корабль отправится в Англию?

– Вряд ли, – отмахнулся Алексей, – Шредер нам бы с тобой это сообщил. Велел бы собираться. А вполне возможно, мы бы уже сегодня ночевали не здесь, а на какой-нибудь старой посудине.

– А если те двое сегодня покинут город? Или уже покинули?

Решено было действовать наобум. Нужно было бежать. Денщик начал собирать вещи. Царевич выглянул в коридор и подошел к дверям комнаты, где остановились капитан с майор, и прислушался. Шипицын насвистывал какой-то простенький мотивчик. Вряд ли он обратит внимание, если оба подростка уйдут. Когда же вернется Шредер они будут далеко.

-Пора Леш, – прошептал высунувшийся из комнаты денщик.

Царевич вернулся, и вскоре оба паренька покинули постоялый двор.

Некогда было разбираться кто были нападающие, что сейчас убитыми лежали у ног Золотарева и Шредера.

Применять пистолеты было нежелательно. Вряд ли выстрелы в ночном городе могли бы остаться незамеченными. Пришлось в ход пускать шпаги. Атака, оборона и вновь атака. Нападавшие, как отметил потом Шредер, неплохо владели холодным оружием. Двое из них достались Христофору, один Андрею.

Майора начали теснить к стене дома, нанося удар за ударом. Тот парировал, уклонялся и давал ответ.

Граф же попытался вспомнить все, что когда-то изучил в фехтовальном клубе. Благодаря тому, что его приемы были для противника незнакомы, ему как-то удалось перехватить инициативу. Укол, укол и вот враг пошатнулся. Выпад и шпага Андрея вошла в грудь. Он тут же ее вытащил. Нападающий сделал несколько шагов назад, коснулся рукой окровавленной рубашки и грохнулся на булыжную мостовую.

Эстонец огляделся и заметил, как нападавшие по прежнему теснили майора. Офицер, несмотря на весь свои боевой опыт, с трудом удерживал свои позиции. Кафтан его был порван в нескольких местах, а на рукаве проступила кровь. Христофор был ранен.