Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

Он сморгнул… И морок пропал, открыв еще более жуткую картину.

Мимо него шло чудовище. Стальной голем, явившейся из самого ада. Апокалиптическая угловатая фигура едва не трех метров роста. На плече у него гнездился черный ворон с горящим адским огнем глазом. В руках было нечто, похожее окутанное всполохами стужи копье. А вокруг вихрем носились, похожие на черный смерч, алчущие человеческого мяса насекомые.

Шаг, другой, третий. Вот голем вскинул свое оружие, и сумрак расколол яркий всполох света. Еще один и еще. Каждый выстрел выжигал на сетчатке Ганса мерцающую прореху, но он не смел отвести взгляда.

Товарищи, что еще недавно шли с ним рядом в авангарде роты, уже лежали обугленными кучами мяса на жухлой лесной подстилке. Их тела дымились, зажаренные на вертеле над адским костром. Ганс перевел взгляд назад, туда, где находились основные силы роты. Сквозь деревья виднелись угловатые силуэты трех бронетранспортеров Sd.Kfz. 250 «ганомаг», за ними угадывались силуэты четырех грузовиков. Часть солдат находилась в их кузовах, часть шла пешком, внимательно осматривая лес.

Еще два всполоха и передний «ганомаг» загорелся дымным пламенем. Из кузова посыпались пылающие фигурки. Идущий следом начал обходить горящего собрата справа, его пулемет застучал, вокруг голема вспухли земляные фонтанчики, но почти сразу он с убийственной точностью получил две сверкающие молнии и тоже загорелся.

Его камрады рассыпались по обочине. Кто спрятался за деревья, кто просто залег. Поднялась жутка пальба. По большей части мимо, но несколько пуль все-таки ударило в голема. Он словно бы подернулся туманом, и пули осыпались на землю.

Вдруг оружие из рук голема исчезло! Просто растворилось в воздухе! А вместо него в его руках возник огромный, подавляющих размеров меч.

Это было последнее, что увидел рядовой Ганс Циммерман. В следующее мгновение шальная пуля из пулемета снесла ему половину черепа.

Вокруг ливнем падали пули. С расстояния в сотню метров промазать было сложно. И каждое попадание в силовой щит отъедало небольшой процент энергозапаса.

Пора было переходить на ближний бой.

Я спрятал винтовку в пространственный карман и достал вибромеч.

Присел…

Резкий толчок, я буквально взлетел, поднявшись над дорогой на добрых два десятка метров. Приземлившись, ушел в землю по щиколотки. Солдаты врага загомонили, раздались крики. Пулеметчик перевел огонь и хлестнул по мне тягучей очередью. Я снова взвился ввысь и приземлился прямо перед пылающим дымным пламенем бронетранспортером. Двое солдат, что лежали в кустах рядом и только что самозабвенно палили по мне, синхронно повернули головы. Они еще не успели осознать, что, по сути, были уже мертвы.

Меч взвизгнул, окутался голубоватой дымкой. Взмах и они оказались разрублены на две половинки. Прыжок — взмах, прыжок — взмах. Вибромеч резал незащищенные тела людей, как горячий нож — масло.

Тут из-за горящего бронетранспортера, показался еще один. Его пулемет хищно рыскал по дороге. Увидев меня, пулеметчик рывком направил на меня дуло и нажал на гашетку. Но меня на этом месте уже не было. Я заметался по обочине, обрывая жизни солдат в серой форме. А пулемет захлебнулся уже через несколько секунд, когда на пулеметчика налетела «штора» — сонм боевых микромодулей. Он жутко заорал, но крик быстро оборвался. «Штора» «объела» его в считанные секунды, оставив только кости.

«Оператор. Опасность справа».

Я резко обернулся. Из-за горящего бронетранспортера показалась группа солдат. Они еще не знали, что произошло с головой колонны. Мешали чадящие машины. Командир противника лишь понял, что колонна подверглась нападению. Но ни он, ни его подчиненные пока еще не знали, с чем на деле они столкнулись.

Выбежав из-за бронетранспортера, солдаты, числом в дюжину, застыли на месте. Их взорам предстало окровавленное чудовище, словно явившееся из самых страшных кошмаров. Я прыгнул, занося вибромеч. Взмах… Он прошелся по солдатам врага, словно чудовищная коса. Вибромеч, на чьем лезвии бесновались микроскопические д-поля, с одинаковой легкостью резал и тела и амуницию. Группа рассыпалась, распалась, а я снова заработал, словно мясник. Через несколько секунд с ними было покончено.

Дым скрывал меня от основных сил немецкого отряда. А вот я, получал картинку через висящие над полем боя М3. Немецкий командир, похоже, смекнул, что что-то здесь нечисто. Было, поднявшаяся стрельба стихла, в связи с тем, что поднявшие ее были поголовно мертвы. На карте местности, что находилась перед глазами, было видно, что немцы рассредоточиваются по обочинам, формируя фронт, они отцепили от машин два небольших орудия, а сами машины поадлись назад, в тыл. Но процесс выстраивания боевых порядков только начался и я не собирался давать врагу время приготовиться.

Активировав боевой лазер, я рванул сквозь дым.

До врага было от силы полсотни метров. Я пролетел их, словно бы на крыльях, в считанные секунды, и врезался в группу солдат, что торопливо устанавливали орудие на позицию. От чудовищного удара люди разлетелись во все стороны. Кому повезло — тот скончался от внутренних повреждений на месте. Другие повалились на землю, держась за переломанные конечности и ребра.

Меч снова принялся за кровавую жатву, но в этой мясорубке ему помогал и зенитный лазер. Установленный на максимально экономный режим, он испускал тонкий луч, метя в головы солдат. Попадал не всегда, даже для его систем наведения, я слишком быстро передвигался.

Это был не бой, это было избиение младенцев, работа мясника, а не воина. Но я делал ее потому, что кроме меня сделать ее было некому.

На меня обрушился шквал пуль. Стрелял, казалось, каждый куст. С десятка метров невозможно было промахнуться. Под ноги упало несколько гранат, скаф обдало волной осколков. Помимо воли, я не мог не восхититься (впрочем, это не правильное слово, под действием боевых коктейлей я не мог «восхищаться», скорее, я удивился) упорством этих солдат. Которые не отступили и не побежали, а пытались вести безнадежный бой. Умелый и упорный враг. Было понятно, что Советскому Союзу придется приложить колоссальные усилия, чтобы победить его и выгнать со своей земли. Многие местные думали, что это случится еще до зимы. Красная армия, по их убеждениям, намного превосходила Вермахт. И неудачи первых недель объяснялись исключительно неожиданностью удара. Но я сомневался в таких раскладах.

Мало-помалу ряды противника редели. Зенитный лазер, меч и «штора» трудились, не уставая. Я рубил, давил, топтал, ломал грудные клетки и проламывал