Украина - Николай Дмитриевич Соболев
Пришла беда, откуда не ждали
Февраль 1919, Акимовка
Офицер, опираясь на засов двери, нерешительно оглянулся.
— А даже если батарея опоздает, на станции полно горючего материала, обложим и подожжем, — продолжал давить я. — Кроме того, вы, как человек военный, несомненно понимаете, что означает наше нахождение здесь, если ваши части бьются в оборону Мелитополя.
— Что будет с нижними чинами?
— На общих основаниях.
На мое счастье, рядом грохнул разрыв трехдюймовго снаряда. То ли наши действительно захватили батарею, то ли белые решили сами обстрелять станцию, но офицер проникся.
— Не тяните, время идет!
Он прикрыл дверь, потекли минуты.
На всякий случай я отодвинулся подальше, а то еще швырнут сдуру гранату, но зря — когда секундная стрелка делала последний, пятый круг, дверь снова открылась, из нее показалась рука с портупеей, биноклем и кобурой револьвера.
— Мы сдаемся.
Первым вылез моряк, следом — команда человек в пятьдесят, половина офицеров, шесть юнкеров, остальные сплошь унтера, даже паровозная бригада. Чтобы не возиться с конвоированием, всех разоружили и заперли в ближайший каменный пакгауз, приставив всего пару часовых.
Помимо самого бронепоезда с пушками-пулеметами нас достались четыре бинокля, немецкая стереотруба и один дальномер, снятый с береговой батареи в Севастополе. А еще куча карабинов, пистолетов и в довершение всего — аж четыре маузера в деревянных коробках, столь ценимых понторезами времен гражданской.
Раздербанить не успели — нас снова контратаковали. Сильно выручил передний вагон бронепоезда, куда загнали несколько хлопцев, мало-мальски знакомых с артиллерией и десяток пулеметчиков. Вагон долбил «в сторону противника», но парадоксальным образом взять Акимовку нам помогли войска Слащева. Тот трехдюймовый снаряд действительно прилетел со стороны Мелитополя, за ним, после долгой паузы, последовали еще несколько. Большая часть взорвалась незнамо где, но парочка очень удачно накрыла состав, который белые пытались вытянуть из поселка на север. И все бы хорошо, но это были вагоны со снарядами…
Рвалось так, что разметало все в радиусе метров ста — угольное депо, водокачку, само здание станции, десяток хат. Вместо трех путей на выходе образовалась здоровенная воронка, украшенная по краям переплетением гнутых рельсов, ломаных шпал и перекореженых вагонов. Заодно накрыло примерно роту белых, скопившуюся для контратаки за водокачкой.
Едва прочистив заложенные от грохота уши, я приказал усилить давление, и за полчаса мы сумели очистить поселок, часть белых отступила на север. А мы в числе прочих захомутали ремонтно-технический персонал, что обслуживал танки. Набрали их из числа моряков-мотористов и тому подобного люда, так что я не предвидел сложностей с переводом к нам на службу.
Лютый прочихался от снега и грязи, забившей при взрыве ноздри:
— И що будемо дали робыты?
В голове звенело, но тем не менее, я понимал, что вариант у Слащева только один — наступать дальше без снарядов и без железной дороги невозможно, сидеть на месте между молотом и наковальней тоже, оставалось пробиваться обратно.
— Всем рыть окопы! Готовиться к круговой обороне!
На рытье, пока было время, выгнали всех, кого смогли собрать — пленных, жителей, путейцев и так далее.
Раскаты пальбы на севере затихли, мы вгрызались в мерзлую землю, а Лютый добыл краску и, высунув от усердия язык, занимался профессиональной деятельностью — закрашивал шеврон и старое название на бронепоезде. Он частично сошел с рельс и превратился в неподвижную огневую точку, так что часть пулеметов мы с него сняли и перекинули в окопы.
Примерно через час слащевцы попытались выбить нас первый раз, но откатились под огнем пулеметов. В паузе Лютый потащил меня любоваться свежей надписью «Крапоткин» на стальных бортах.
— Надо было «Князь Кропоткин» написать. Глядишь, так бы в Джанкой и въехали.
— Чому князь? Нам князив не треба, гады воны та буржуи!
— Тому, что Петр Алексеевич князем был.
— Та невже ж! — ахнул Сидор. — Така велыка людына и раптом князь!
— Ну вот так. Дошел своим умом до анархии, и любой может.
— Ты тому не даеш кадетив розстрилюваты?
— И поэтому тоже.
Дискуссию о путях представителей эксплуататорских классов к социализму и безвластию прервала следующая атака. Мы запрыгнули в повозку, проскочили базарную площадь, куда собрали в качестве резерва три десятка тачанок, с которых не сняли пулеметы, а потом выкатились почти на околицу.
— Батько з намы! Нестор здесь! Махно туточки! — прокатилось по окопам.
Не знаю, из кого сформировали «Крымскую армию», но действовали они как по учебнику — продвигались цепями, а как только мы открывали огонь из пулеметов, отходили или залегали, а потом отползали обратно. Скорее всего, нас атаковал Симферопольский офицерский полк, имея целью если не выманить нас из окопов, то как минимум держать в постоянном напряжении.
Подозревая, что в это время нас могли обойти кавалеристы, я погнал на колокольню пару востроглазых хлопцев, с сожалением отдав им трофейный бинокль, настоящий «Карл Цейс» — вокруг ровная степь, засыпанная снегом, деревья облетели, любое движение видно. Больше всего меня волновало, бросят ли на нас танки, но пока генерал Яша обходился пехотой. Возможно, у него нашлось бы несколько броневиков, но они тоже не появились.
К четвертой атаке мы успели разместить вторую цепь вдоль последних заборов и канав, а самых метких стрелков загнали на чердаки хат на околице. Всем приказали не тратить патроны, а подпустить метров на пятьдесят и только тогда, по команде, стрелять всем разом.
Внезапный залп, да еще выскочившие с флангов тачанки опрокинули офицеров, после чего я рискнул бросить в преследование конников, но симферопольцы прикрылись пулеметным огнем и отступили в относительном порядке, хоть и потеряли изрядно людей.
Потом нас попытались сбить артобстрелом, но большинство попаданий досталось Акимовке, тем более, что было их совсем немного — вероятно, со снарядами у генерала Яши наступал кирдык.
Мы продержались сутки, атаки совсем стихли, зато к нам приполз лазутчик. Его едва не скрутили, но я как раз обходил окопы и опознал Розгу.
— Белые отступили, — доложил Паша. — Между вами и Мелитополем никого нет.
— Куда?
Он пожал плечами.
— А танки?
— Так их всех побили. Что осталось, бросили.
Слащев все-таки надурил нас и выскочил ночью из ловушки там, где его совсем не ждали — не широкой степью между Акимовкой и Веселой, а узким коридором вдоль моря. Но все же, если год назад мы почти на этом же месте едва отбились от дроздовцев, то сейчас прищемили самого Слащева!
О танках, как выяснилось, я беспокоился напрасно — после соединения с частями корпуса Каретника и штрафным полком Щуся мне показали разбитые и сожженные танки, два из которых доползли до города.
— Такой бой был, такой бой! — размахивал руками Паня Белочуб. — Мы по ним долбим, долбим, а им хоть