Владимир Шкаликов - Колымский тоннель

— А ты здесь как? — Скидан захотел его выпустить, но все покачали головами: не твое, мол, дело.

Из этого сна Скидану не уходилось, он пытался выяснить, почему у них все так, и промаялся бесполезно до самого возвращения Светланы и Такэси.

— Как спал? — спросила Светлана.

— Бредил, — сказал Скидан. — А ты?

— Все странно, странно, — Светлана выглядела растрепанной. — Я должна подумать…

Такэси взглянул на нее удивленно и, помогая раздеться, сообщил:

— Это очень сильная личность, Вася. При мне еще никто не видел своего. А она — увидела.

— Что за радость… — Светлана дернула плечом. Она нервничала откровенно и опять была не похожа на обычную себя, как вчера после "Централа". Скидан второй раз, уже более отчетливо, ощутил, что внутри этой бабенки сидит никому не известная, ничему не послушная, ни от кого не зависящая… Черт бы их побрал, этих баб! Мужчина происходит от них, как бревно от дерева…

— Такэси, дорогой. — Светка-вторая опять схоронилась в себя, — ты очень устал?

— Да есть, а что? — Бедный Такэси попался: он подумал, что она попросится обратно в грот.

— Такэси — сан, я тоже устала смертельно! Давай завтра все запишем? А сейчас пойдем спать…

— Важно свежее впечатление, — начал Такэси нерешительно.

— Оно утром будет еще свежее, можешь не сомневаться. Сравним, ты сам увидишь!

Она говорила еще и так напирала, что Кампай сдался:

— Хорошо. Если ты не можешь…

— Ну совершенно, совершенно!..

Дома, оставшись наедине, она, как обычно, потащила Скидана скорее в постель. Однако он не поддался.

— Вот что, Светка. Ты со мной не темни. Что там у тебя случилось?

— Ах, Вася, — из нее будто вышел воздух. — Я же сказала — подумать надо.

Будто отмахнулась, как от ребенка. Скидану стало неуютно. Ему захотелось закурить и понять, что же стало с ней, пока он прохлаждался на Острове Скорби со здешними убийцами. Встретила Краснова? Влюбилась в кого-нибудь? Угадаешь тут… Сильная личность… Закурить бы, вот что…

Он заметил, что ходит перед ней по комнате, затолкав руки в карманы.

А она в это время спокойно раздевалась и поглядывала своими, опять шальными, глазами.

— Ва-а-с-ся… Мой капитан-н-н… Все скажу, ничего не утаю, но не сразу, не сегодня… Идем, помой меня. Тепленькой водичкой.

Скидан еще злился, но уже ее страсть брала верх над его злостью.

С любимой женщиной на руках он направился в ванную.

— Стерва ты, Светка. А я всего лишь слабый мужчина…

Наутро он проснулся в одиночестве. На экране терминала светился поспешный текст: "Васенька я ушла целую я".

— Это и без тебя ясно, — пробормотал Скидан.

Он не особенно огорчился, что она сбежала, так и не признавшись в тайных мыслях. Наверняка их ценность равна нулю, миражи ее — какая-нибудь развратная дрянь, как и она сама. Дураки любят напускать вокруг себя туману, чтобы не казаться дураками — истина известная. Короче, надо воспользоваться одиночеством и навестись разведчика. Да хорошо бы уйти от него с пистолетом.

Скидан наспех подкрепился и сел к терминалу.

Первая связь — Виктор Первый. С пациентом все нормально, можно навещать хоть сейчас, терминал у него работает.

Вторая связь — капитан Краснов.

— А-а, хозяин! Что, в гости собрался? И не боишься? Ну, давай, приходи. Только — один. а то ведь — сам знаешь…

Назвал Скидана хозяином. Принял местное обращение или по-лагерному? Все еще не верит — это понятно. Но — веселый. Почему?

На бегу до лечебни Скидан думал о том, до какой степени усложнилась его жизнь по сравнению с прежними временами. ТОГДА и ТАМ не требовалось так ломать голову над каждым своим и чужим словом. То есть, были, конечно, и такие моменты, но для душевного равновесия достаточно было верить. А теперь он ДУМАЕТ. И о чём же? О том, что верить и веровать — не такие уж разные понятия. А вот думать и верить — это совсем, совсем разное. И ежели только верить, но не думать…

Прибежал. Не запыхался. И курить не хочется. Восстановилась железа. Ай да Скидан, ай да Васька!

— Что ты скажешь о вчерашнем митинге? — Виктор встретил его в вестибюле.

— Слабо староверам, — Скидан сыграл скептика. И тут же забросил удочку: — А что этот Макс Нарук?

— Вот именно, Макс Нарук, — подхватил Виктор. — Он ренегат! Единственный из староверов, кто изменил делу. И главное — ничего не объясняет. Сегодня уже виделись по работе. Я ему: "Что ж ты? Объяснись." Прошел сквозь меня, вот!

Они дошли до двери Краснова.

— Один пойдешь?

Скидан кивнул:

— Потом обменяемся подробнее.

— Контроль не нужен?

— По терминалу? Нет, спасибо. Если что, сам вызову. Будешь у себя?

Виктор кивнул, подражая Скидану.

Вот бы с кем мы в лагере сработались, подумал Скидан,

Краснов открыл без прежней опаски. Но встретил в той же свободной позе, правая рука за спиной. Одни глаза — как спаренный прицел.

Скидан усмехнулся и шагнул прямо на него. Странно: без оружия он совсем перестал бояться.

Они заперлись и сели на прежние места.

— Продолжим допрос? — сказал Краснов.

— Кто кого допрашивает? — сказал Скидан.

Краснов не ответил. Он молча похлопывал пистолетом по бедру и разглядывал Скидана с каким — то задумчивым выражением.

— Виктор видел у тебя пистолет, — сказал Скидан.

— И что же? Небось, у вас там у всех переполох?

— Так и не поверил?! — Скидан вдруг разозлился и не стал этого скрывать. — Вот ты мне не веришь, а он даже не знает, что это у тебя за штука. Представляешь, что из этого может получиться?

— А мне плевать.

— Тебе плевать, а людей перепугаешь.

— Смотри, какой сердобольный!..

Скидан заскрежетал зубами, руки сами легли на подлокотники. Ствол пистолета вскинулся навстречу, как голова змеи.

— Сидеть, начальник! — Голос тихий и бесцветный. И вдруг — смех! И мрачное лицо Краснова стало красивым. — А ведь я тебе поверю! Черт с тобой, черт со мной! Пошли на улицу, поболтаем. Покатаешь меня…

Краснов невесомо поднялся к пульту.

— Погоди! Убери пистолет! Я сказал Виктору…

— Он все знает.

— Все?!

— Не бойся, начальник! Я тебя не выдал. Я оставил тебя врачом. Он знает только про меня. И про пистолет.

— Ну и что?

— А ты не забыл, что он — старовер? Не боись, он — свой в доску. — Краснов набрал код: — Витя! Дашь свою курточку? Мы с на… мы с твоим коллегой погулять хотим.

Виктор просиял. Он молча закивал и замахал двумя руками: идите, мол, сюда.