Владимир Шкаликов - Колымский тоннель

"Зачем? — подумал Скидан. — Если некуда собирать, зачем добывают?"

Как бы в издевку, прямо перед факелом он узрел очередной текст на щитах: "Нефть и газ Сибири — тебе, Родина!"

"Это вредительство, — решил Скидан. — Лагеря позакрывали, 58-ю отменили, потому что Сталин умер, и враги народа подняли голову. Хоть вылазь из вездехода… Автомат бы, да взвод ребят, да вот такой геликоптер без крыльев, что здесь кружатся…"

Вскоре вездеход свернул с бетонки и, ныряя, как лодочка в дурную волну, помчался по дикой просеке. Скидан все еще ужасался виду загубленного леса вдоль до горизонта, но чувствовал, что уже привыкает. Качка его убаюкивала, небо над тайгой начинало темнеть, и Скидан упустил момент катастрофы. Он только отметил, что начался резкий поворот в поперечную просеку, тут же увидел, что машина влетела в огромную лужу черной жидкости и эта самая жидкость бьет тонким косым фонтаном из земли прямо перед радиатором. Руки водителя резко двинули в разные стороны рычагами, мотор взревел, тут же со всех сторон полыхнуло, и огненный удар швырнул Скидана неизвестно куда.

От неожиданности Скидан вжался в стену и больно ударился затылком. Перед ним полыхал необъятный костер, воняло бензиновой гарью… Изображение не только морщилось, но и розово мутилось…

Все исчезло вмиг, потому что вошел Такэси. Он молча взял Скидана за плечи, вывел из грота и плотно закрыл дверь — шкаф.

Скидан сразу сел, забыв раздеваться. Ему хотелось спать.

— Силен! — Такэси смотрел восхищенно. — Семь часов без перерыва!

Скидан умножил на два с половиной: ого! Он спросил:

— А как же ты? Ел хоть?

Такэси захохотал.

— Это я тебя должен спрашивать!

Такэси схватил со стола объемистый термос, расписанный китайскими драконами и цветами, плеснул из него в объемистую кружку и подал кружку Скидану вместе с объемистым бутербродом.

— Выпей не спеша. Здесь два десятка растений в самой эффективной пропорции. Иначе уснешь. — Такэси опять хохотнул: — Или умрешь! Не умрешь?

— Наверно, нет, — Скидан без энтузиазма отхлебнул чего-то горячего и невообразимо душистого, будто все меды слиты в эту посуду.

— Но и жить после такого неохота.

Пока он подкреплялся, Такэси отошел к терминалу, где все, конечно, было готово к записи, и наговорил на диск свое впечатление от первого впечатления Скидана:

— Василий Скидан после семи часов беспрерывного одиночного пребывания в гроте заявил, что после увиденного у него исчезло желание жить.

Скидан нервно усмехнулся и заснул.

Разбудила его Светлана. Было утро следующего дня. Тело в кресле затекло, вставать не хотелось и не было сил.

— Вася, я на минуту. Такэси вчера сказал, что ты спишь, я всю ночь беспокоилась.

— Одна?

— Ф-фу, Вася… Будешь так себя вести, перестану беспокоиться. — Села на подлокотник, пожалела Скидана и сразу вскочила. — Мы с детками сегодня ткацкое производство посещаем. К обеду освобожусь, прибегу. Сходим вместе?

— Куда?

— В грот.

— Ну нет! — Скидана аж передернуло. — Я пока это переварю…

— Все равно дождись меня, ладно?

Она убежала.

Такэси отодрал Скидана от кресла, пересадил к терминалу, накормил и только тогда стал спрашивать.

— Почему так устал?

— Много ездил… Восемь раз убил, один раз взорвался… Гадом был — один раз…

— Сколько было… фильмов?

— Три.

— Каждый отдельно, по порядку, в подробностях, с анализом, на терминал, прямо сейчас — сможешь?

— Ладно, — Скидан вздохнул, — только без анализа.

— Ну, как сможешь. Начинаем.

Скидан говорил. Иногда Такэси что-нибудь спрашивал, сидя рядом, в кадре. Они видели себя на экране. Потом в кадр вошла Светлана. Обняла обоих. Чмокнула в щеку Скидана.

— А его? — спросил Скидан.

— Чтоб ты его застрелил?

Посмеялись. Потом Светлана выключила терминал и достала из сумки продукты.

Потом снова включили терминал и закончили запись. Кампай сказал, что много интересного и надо обязательно показать это Максу: он чувствует, что Наруку будет интересно. Затащить бы только сюда.

— Беру на себя, — пообещала Светлана. — А теперь, Вася, отпустите меня в грот. Одну.

— Первый раз одной нельзя, — сказал Такэси. — У нас такое правило.

Светлана посмотрела на Скидана.

— Идите вдвоем, — он махнул рукой из кресла. — я еще посплю. Только недолго. Такэси отдохнуть надо.

— Не более получаса, — пообещал Кампай. И полез за снаряжением.

Они быстро оделись "по-пещерному", как определила Светлана, велели никому не открывать и, после короткого инструктажа, ушли в мир миражей.

Скидан пожалел, что негде прилечь, поставил стул, вытянул на него ноги и попробовал подумать перед сном о чем-нибудь приятном, желательно — о смешном. Немедленно вспомнил притчу, которую слышал в ТОЙ жизни от кого-то из интеллигентов: "Не забудь, мой повелитель, волшебство получится лишь в том случае, если ты не будешь думать о белой обезьяне". Повелитель, конечно, о ней не забыл… Скидан усмехнулся и немедленно же подумал: "А какова моя белая обезьяна? Скорей всего, зеки". И он решил не думать о зеках. Но, разумеется, это не удалось.

"Почему я не смог стрелять в тех, что на Острове Скорби? Они же убийцы… Так точно, убийцы. Но НЕ НАШИ убийцы. Не по нашим законам осужденные. ДОМА я бы даже не колебался. Дома я капитана Краснова на смерть послал".

И тут же явился Краснов. С тем самым ножом, который так похоже приснился Светлане.

— Теперь мне снишься? — спросил Скидан. — Но за мной ты не погоняешься. Я от тебя не побегу. Ни во сне, ни наяву.

— Храброго палача строишь? — Краснов презрительно улыбался (отличные зубы вставили ему в Лабирии!) — За тобой не погонюсь, не бойся. Гоняются во сне только за теми, кого любят. А я тебя не люблю. Мне тебя убить хочется.

— Что ж ты? Попробуй.

— Противно. Крыса ты тыловая.

Этот мерзавец понимал, где у Скидана самое больное место. Может быть, даже узнал, что Скидан когда-то просился в Испанию…

— Уходи, я сам к тебе приду, — Скидан сделал усилие и проснулся.

Белая обезьяна с хитрым видом затаилась. Когда Скидан задремал вторично, ему явились те зеки, которых сопровождал в вагоне белобрысый солдатик. Они смотрели на Скидана без сочувствия и молчали.

— Что у вас тут было? — спросил Скидан привычным властным тоном.

Зеки молчали, только глаза стали насмешливыми. Ты, мол, не наш, и дело наше — не твое. Среди них почудился ему и капитан Краснов.

— А ты здесь как? — Скидан захотел его выпустить, но все покачали головами: не твое, мол, дело.