Сергей Васильев - Останется память

– Извините, – решился я, – вас как звать?

– Зинаида. Можно просто Зина.

– Константин, – представился я.

Зина понимающе улыбнулась. Видимо, у связного, за которого она меня явно приняла, вместо имени могли быть только псевдоним или кличка.

Хлопнула входная дверь, и появился Георгий. Аккуратно поставил на стол литровую бутыль Сибирской водки и только потом обратился к девушке:

– Ты чего, Зин?

– Зашла вот. Посмотреть на твои выкрутасы, – Зина поджала губы.

– Надо ж согреться! Ты ничего не понимаешь!

– Конечно! Ни-че-го! Один согреваться будешь.

– С чего это? Мы с Костей вдвоем. Уже договорились!

Я кивнул.

– Константин пойдет со мной, – отрезала Зина. – А о твоем антиобщественном поведении я доложу на очередном собрании.

Георгий заволновался:

– Зачем докладывать?! Не надо докладывать. У меня ж Федька всё выпил. И на смену пошел. Его и разбирать надо. Я ж в запас купил, для экстренных случаев! Сейчас, кстати, как раз такой. Мы ж промокли все! Чтоб простуду не подцепить! А, Зин?

Девушка помялась, нерешительно на меня посмотрела и пошла на попятную:

– Хорошо. По полстопочки. И закуску не забудь.

Георгий повеселел.

– Это мы мигом… Зин, тебе налить? Небось, тоже продрогла?.. Да на самое донышко, не боись, не развезет.

На столе появились три стопки, горка нарезанного черного хлеба и неизбежный соленый огурец, выловленный Георгием пальцами из кадушки. Зина вздохнула и принялась нарезать огурец. Георгий подмигнул:

– Вот что значит баба в доме. Уют, понимаешь. Кто бы еще огурец стал резать? – он ловко сорвал белую крышечку с горлышка бутылки, плеснул всем не глядя, поднял стопку и провозгласил: – Стало быть, за интересное знакомство.

Мы чокнулись, и я вылил свою порцию прямо в глотку. Ух-х-х! Нащупал кусок хлеба и истово занюхал. Потом и откусил.

– Ты огурец бери, не брезгуй, – невнятно проговорил Георгий. – Теперь по второй…

– Нет, – жестко выговорила Зина, разом перевернув стопки. – Нам пора! И тебе хватит, Гоша. Хватит, я говорю!

Зина раскраснелась, глаза заблестели – одно удовольствие было на нее смотреть. Да только выпивка не расслабила ее, а, скорее, прибавила решительности. Так что препираться не имело смысла.

Я надел то, что дала мне Зина, Георгий, страдая, закупорил водку пробкой и убрал в шкаф, а сама Зина смела содержимое пакета со стола в сумку.

В голове шумело. Всё происходило настолько быстро, что я не успевал осмысливать события и просто плыл по течению. Сказали "одевайся" – одевался, говорили "иди" – шёл. Словно поступки совершал кто-то другой, а я был сторонним наблюдателем, не имея ни малейшего представления, к чему они приведут.

Мы вышли на улицу. Серые облака на секунду разошлись, и яркий луч солнца моментальным снимком высветил дома, людей, мокрую булыжную мостовую, остатки мусора и неспокойную поверхность Екатерининского канала, к которому мы как раз подходили.

Лев Давидович надорвал конверт, вынул сложенный вдвое листок и углубился в чтение. Он сидел, откинувшись на спинку большого кресла, накрытого белым полотняным чехлом, а мы с Зиной – на стульях. Всех, кроме нас, Лев Давидович моментально выгнал из комнаты, едва Зина что-то шепнула ему на ухо.

До дома, где жил Лев Давидович, мы добрались часам к четырем. Сначала дошли до Садовой улицы. Там узнали, что транспорт в прежде залитой части города еще не ходит. Пришлось идти к Варшавскому вокзалу. Южнее Обводного канала трамвайные пути уже привели в порядок, и нам удалось втиснуться в трамвай третьего маршрута, который неспешно потащил нас по Московскому проспекту. Мы доехали до самого кольца, а потом еще минут сорок тащились по грязным окраинным улочкам, где новые кирпичные дома соседствовали с разваливающимися деревянными бараками.

Я с трудом понимал, где нахожусь, и поминутно осматривался, пытаясь зафиксировать в памяти ориентиры, чтобы в случае чего суметь выбраться обратно. Зина своеобразно расценила мой интерес к окружающим зданиям и принялась убеждать, что бараки совсем скоро снесут, а на их месте построят новые комфортабельные дома, куда заселятся рабочие соседних предприятий.

За разговорами и разглядываниями мы дошли до небольшого двухэтажного домика.

– Здесь, – сказала Зина, взяла под руку и чуть ли не поволокла к дому.

На втором этаже, куда мы поднялись, в одной из квартир и жил Лев Давидович.

– Так! – сказал он, перечитав послание дважды. – Нам предписано действовать. Константин, вы в курсе характера действий?

– Более-менее, – ответил я, хотя совершенно не представлял, о чем идет речь.

– Очень хорошо! Даже замечательно! Зиночка, не оставите нас с Константином наедине? Мы должны обсудить кое-какие специфические вопросы.

Зина кивнула, вытянулась и быстро вышла из комнаты.

– Всё хорошо, – начал Лев Давидович, едва закрылась дверь. – Единственный недостаток вашего плана – дефицит времени.

– Не моего, – поправил я.

– Да-да, не вашего. Но тем не менее. Нам совершенно не успеть внедрить своего человека на завод ракетного топлива в течение этих двух дней, пока основная часть сил правопорядка занята работами, связанными с наводнением. Сам прием на работу длится не меньше недели. Проверки, выяснение мотивов, определение квалификации. Вербовать исполнителя на месте – еще больший риск – он выдаст нас сразу. Слишком уж сознательные они там…

Необходимо было понять план, изложенный в письме. Я слушал и пытался вникнуть в слова Льва Давидовича и перебирал предметы, которые Зина выложила из сумки, когда мы сюда пришли. Как раз в этот момент мои пальцы коснулись пачки червонцев. Лев Давидович усмехнулся:

– Понимаю. Но подкуп возможен только в том случае, когда налажен контакт и хорошо знаешь слабости человека. Мы же не знаем там никого. В результате – опять потери времени.

– Давайте рассмотрим другие варианты, – я демонстрировал рабочий настрой. – Что вообще находится на территории завода?

Лев Давидович загорячился:

– Чего там только не находится! Да вообще – всё! Производственные цеха, мастерские, собственная котельная, клуб для работников, поликлиника, детский сад, школа, жилье для рабочих и специалистов! Закрытая охраняемая зона, куда нет доступа никому постороннему! Представляете? Более того, они расширяют производство, строят новые дома для сотрудников. Видимо, когда достроят, объявят набор кадров. Но это будет не сейчас, понимаете?

– Кто же ведет стройку? – равнодушно спросил я, лишь бы что-нибудь сказать.

Лев Давидович нахмурился, снял пенсне и тщательно протер стекла замшевой тряпочкой.