Сергей Калашников - Шелест трав равнин бугристых
Дома, в пещере, пока Граппа руководила сборами, провёл текущий ремонт транспорта — одно рассохлось, другое ослабло, третье разболталось. Обе повозки пришлось наполовину перебрать, заново скрепив. Наибольший износ испытали колеса — спицы на них перестали поддерживать втулки. Кроме того заметно износились ободья, так что поторопился согнуть новые, да так и оставить их высыхать в незавершённом виде в расчёте сделать новые колёса уже по возвращении.
С собой в Бугристые равнины брали хороший запас вяленых фруктов и кучу деревянного инвентаря, новые инструменты, горшки… возки опять были полные. И местечко для Раки тоже оставили — негоже непраздную женщину гнать весь весь путь пешком наравне с остальными.
* * *Остановка у первого же колодца прошла не совсем планово. Прибыли они туда утром после ходьбы по ночной прохладе при свете полной луны, то есть не так уж сильно измождёнными. Вот тут и пришла в голову к Пете мысль попробовать в деле придуманную им методику сбора семян веничной травы. А, надо сказать, этого злака в окрестностях выросло немало, хотя и заметно потравленного копытными. Впрочем, нетронутых растений тоже хватало.
Вот они и стали пробовать.
Кусачками на длинных рукоятках Граппа перекусывает стебель у корня, а Петя его подхватывает, собирая небольшой пучок из нескольких растений. Подаёт Чаче, которая одной рукой удерживает «букет» над растянутым на широком обруче полотнищем, а второй рукой обстукивает метёлки лёгкой бамбуковой палочкой. Когда зерен в мешке набирается столько, что переставлять его Тэкыле становится неудобно, они вдвоём с Чачей пересыпают урожай в небольшой кошель, который Брага относит к колодцу, где Рака готовит плотную утреннюю трапезу.
Так вот, пока горшочек каши сварился и упарился, сборщики этого самого зерна собрали поболее полуведра. Естественно, у Тэкилы, хорошо распробовавшей каши с цукатами, при виде такого богатства просто глаза на лоб полезли и она попыталась убедить остальных остаться здесь до тех пор, пока они всё не съедят. Казалось бы, действительно: полный колодец воды, топливо, еда — чего еще правоверному питекантропу нужно! Пришлось топнуть ногой, быстренько покрыть крышу оставшегося здесь с прошлого раза каменного убежища привезёнными с собой с самых холмов кусками коры и объявить тихий час до момента, когда уляжется жара.
Дело в том, что обязательно нужно выдержать график движения — в сухой сезон, который как раз сейчас начинается, в этих местах никакой охоты толком нет. То есть собакам тут просто не прокормиться. Если не сдохнут, то отощают… скорее всего. А запас прихваченной с собой вяленой рыбы ограничен — хватит его от силы на две с половиной недели. Ну, денёк-другой получится поддерживать псов кашей… хм! Нужно в будущем поэкспериментировать с рационом хвостатых… но сейчас лучше придерживаться чёткого плана. И апофеоз знойного времени, два самых жарких месяца, провести в хижине на границе степи и поймы, где имеется и вода, и топливо, и есть надежда на успешную охоту.
Откуда у ребят взялись кусачки? Так Петя их сделал. Они вроде ножниц, заточенных достаточно тупо. Вырезаны из того самого твёрдого дерева. Ни бумагу, ни ткань, ни колючую проволоку не возьмут, но толстый пористый травянистый стебель пересекают. Или передавливают. «Лезвия» скользят друг по другу, как у ножниц, к которым приделаны длинные, чтобы не наклоняться, бамбуковые рукоятки. Удобный инструмент — великое дело. Не жалко приложенных для облегчения трудов усилий. Приспособление работает!
* * *В старом когда-то обжитом, но покинутом доме всё оставалось на своих местах. С водой тоже порядок — не испортилась она в глубоких резервуарах, защищённых от попадания туда непрошеных гостей, а уж урожай тут на окультуренных делянках оказался вполне подходящим. Пришлось опять добывать глину и лепить новые большие горшки — иначе просто некуда было ссыпать зерно. Разумеется, обжигали сосуды на солнце — как-то неудобно делать это на кизяках. Впрочем, работали в прохладные утренние часы и в нежаркие вечерние. Собаки вполне нормально ели кашу, куда «для скусу» добавляли примерно половинную порцию вяленой рыбы. Хотелось немного потянуть время, пересидеть на одном месте новолуние и отправиться в обратную дорогу при хорошем ночном освещении.
Вспашку под новые посадки проводили на этот раз сохой-суковаткой. Не бороной, а коротким бревном с торчащим вниз единственным суком, который от выворачивания из земли удерживала Граппа за другие более длинные сучья, торчащие вверх, а тащил это сооружение Петя. Остальные члены семьи выбирали вывернутые по дороге каменья и граблями заделывали брошенные в сухую почву семена. Впрочем, Брага сидела на бревне, утяжеляя его.
Зачем нужно было сеять при весьма обильном и без приложения усилий урожае? Так всё дело в овсе и пшенице. Их на «некультурной» территории собрали мало, а они нравятся домочадцам значительно сильнее. Веничные зёрна далеко не такие вкусные. Собирать же дикорастущие «благородные» злаки довольно хлопотно. Только на их поиски уходит прорва сил и времени — они ведь встречаются достаточно редко среди буйной и весьма разнообразной растительности. Такое собирательство только от голода и будешь проводить, когда больше некуда деваться. Это весьма утомительно… если имеется приличный запас продовольствия.
* * *В обратный путь выступили, как только ночи опять сделались светлыми от заметно выросшей луны. На тележках лежали кули с зерном, подросшие, но неокрепшие, недавно родившиеся щенки, сидели младший сынок Чачи и заметно округлившаяся Рака. Тэкила попыталась ворчать — чего это она станет везти кого-то, имеющего ноги… вот ведь оппортунистка какая завелась!
Будь Петя правильным питекантропом — побил бы возмутительницу спокойствия. Но на женщин он руку не поднимает, хотя бы и на совсем диких. И вообще он сейчас должен подумать не о мелких бабских дрязгах, а о великом. О сандалиях. Особенно это важно при ходьбе по каменистым грунтам при скудном ночном освещении. Даже простейшие шлёпанцы крепко улучшили бы положение. Даже с негнущимися деревянными подошвами… и верёвочным «ремешком».
Вот о способе с крепления этих двух деталей важнейшей части экипировки ходока по Бугристым равнинам он втолковывал несчастной, описывая свои «прикидки», критикуя их, пытаясь найти вариант, при котором верёвки не перетрутся… старуха не один раз пожалела, что привлекла к себе внимание главы клана. Уже после первой днёвки она больше не касалась тем справедливости.
Скука дальней дороги рассеялась, едва они достигли последней на пути к реке водосборной пирамидки. Той, рядом с которой имеется скромное крытое привозной корой убежище. Из этой убогой постройки выскочил голый мужчина и растерянно смотрит на привалившую толпу, не понимая, кому грозить копьём. Выглядит он заспанным — понятно, час рассветный. А тут ещё псы подходят, обнюхивают… и люди выглядят занятыми, и никакого внимания не обращают на его терзания. Разводят огонь, лезут в колодец за водой, снимают с повозок циновки и, выгнав из укрытия спрятавшуюся там питекантропшу, расстилают их в качестве подстилок на все шесть квадратных метров защищённого стенами и крышей пространства.