Сергей Калашников - Шелест трав равнин бугристых
Какие, однако, страсти бушуют в этой эпохе! А вот и остальные домочадцы пришли — слышны голоса женщин, шлёпают по чисто выметенному глиняному полу пятки ребятишек.
— Пэта! Последний поднос с бананами просох. Мы заполнили сушёными фруктами все сосуды, — отчитывается Чача.
— Рыба с апельсинами готова, — включается Граппа.
— Скорее, дай мне кусочек, — капризничает Рака.
— Всем вымыть руки с золой, — напоминает о порядке глава семьи. — Тебя, гостюшка, тоже это касается, — смотрит он на женщину в возрасте. Морщинистую, немного даже дряблую, с седыми волосами в спутанной беспорядочной шевелюре. — Тебя звать-то как?
— Тэкыла.
— Вот и хорошо. Мой руки и милости прошу отобедать с нами.
* * *Сбор шишек Петя организовал образцово и оснастил наилучшим образом — не напрасно он хорошенько подумал перед тем, как приступать к подготовке. На деревья, похожие на сосны, забиралась или Брага, ловкая, словно обезьянка, или лёгонькая и очень подвижная Граппа. Нижний участок ствола, где практически не за что ухватиться, они преодолевали по бамбуковому шесту, снабжённому по всей длине короткими деревянными перекладинами, а вверху — оленьими рогами, чтобы была надёжная опора о ствол. При помощи трёх женщин и пары шестов с развилками на конце, процедура установки этой лестницы-градуале проводилась без особого напряжения.
Наверху девчата действовали длинными бамбуковыми палочками с деревянной вилочкой на конце — спелые шишки легко отламывались и падали вниз. А тут их собирали в большие корзины и тащили на бивак — выбивать. Дело в небольшой хитрости — чтобы чешуйки раскрылись и выпустили орешки, следовало прокалить шишку. Не в огне, а на нагретых солнцем камнях. Этим как раз и занималась Рака, приказом повелителя переведённая на лёгкую работу.
Словом, процесс, наметившийся в прошлом году вчерне, на этот раз был усовершенствован, поделён на операции, и заготовка прошла очень быстро. Завершить её пришлось по исчерпании приготовленных для хранения глиняных сосудов… хотя, ещё и пару лишних кошелей наполнили. Дело в том, что от пещеры идти сюда было нужно два дня всё время поднимаясь вверх по склонам, заметно более крутым, чем по пути в Бугристую равнину. К тому же заросли кустарников и больших деревьев оставляли свободными только редкие маленькие поляны — тащить тележки через эти заросли было трудно. Местами из склонов выглядывали скалы, вокруг которых на земле валялись вросшие в грунт камни. Корневища деревьев то и дело ложились под ноги — понятно, что везти хрупкие горшки по такой дороге никто и не подумал — добычу в них пересыпали уже дома, да вся она в приготовленную тару не вошла.
Естественно, Петя попытался вытопить из шишек смолу. Пока основную добычу пропускали через кипяток и обжарку, он грел чешуйки в большом укупоренном горшке, на дне которого собралось некоторое количество чего-то остропахнущего, липкого и не желающего отмываться водой — как раз то, что надо для герметизации швов лодки. В сумме получилось у него этой смолы чуть больше полулитра. Непонятно, хватит ему столько, или нет — нет опыта. А может он применил слишком маленький горшок? В общем, надо будет помараковать над проблемой добычи смолы более предметно, но это в другой раз.
Надо сказать, что животный мир в этих краях представлен не столь крупными представителями, какие встречаются на краю степи. Тут в простирающихся к западу от реки лесах наибольшее беспокойство доставляют премилые лазающие по деревьям грызуны с пушистыми хвостами. Не белки, а крупнее. Но хвосты у них заметно меньше. Для себя Петя назвал этих воришек бурундуками.
Ещё тут водятся куньи. Хорьки это, ласки или горностаи — кто же его разберёт! Вот они, похоже, питаются хорошо, отчего ведут себя благообразно, только издали поглядывая на людей. Копытные тут мелкие, размером с козу. Многие — безрогие. Ещё встретили рысь — она напала на Карнаухого и сильно разодрала ему спину и загривок. Наверное — совсем бы загрызла пса, но свора мигом вцепилась в наглую тварь, распустив дикую кошку буквально на ленточки — даже шкуру с неё снять не удалось — остались одни лохмотья.
Самого же раненого Петя, как мог, перевязал и устроил на тележке. Тот отлёживался два дня, а потом, уже на биваке, поднялся и, покачиваясь от слабости, ушел. Думали — помирать. Но не тут-то было. Ещё через двое суток он явился к выдаче пайки — засушенной до каменности несолёной рыбы, которой прихватили специально для собак. Для людей подобное угощение чересчур духовито, но хвостатые одобряют. По правде говоря, тут в лесах им особенно не на кого охотиться — все здешние мыши спасаются от них на деревьях. Поэтому приходится поддерживать псов материально… ну не хочется, чтобы они ушли, оголодав. Это, всё-таки не домашние собаки, а дикие. Просто держатся рядом и взаимовыгодно сотрудничают с людьми.
Правда, насчёт дикости не всё так просто. Во время заготовки орехов ощенилась Хрипатая. И назад вместе со щенками ехала поверх кулей с собранным урожаем. В общем, не поймёшь, насколько эти собаки сами по себе. Петя ведь не спрашивал у молодой мамки, хочет она ехать, или не хочет — взял за шкирку и положил, куда надо. Потом и новорожденных туда же подали, прямо к соскам. А попытку матери удрать… пресёк её Петя. Решительно пресёк. То есть, снова взял за шкирку и внушительно так одомашнил пожелавшую остаться в дикости собаку. Показалось, что Тузик одобрила действия хозяина.
Новая женщина их группы — Тэкила — попыталась как-то отправить Раку набрать дровишек. Да только сама пошла — тут, понимаешь, другие порядки и назначенные вождём командиры. В роли сержанта у Пети Граппа. А Брага подаёт надежду, что станет со временем вполне сообразительным ефрейтором. Как-то поживее у неё ум, чем у остальных. Девочка схватывает значительно быстрее взрослых.
Видели чужой костёр вдалеке на высоком месте, но подходить и знакомиться не стали. Собаки пару раз ворчали в сторону зарослей. Видимо это удержало визитёров от каких-либо действий. Впрочем, их планы так и остались неизвестными, да и непонятно, люди подбирались к лагерю, или зверь какой.
Несколько дней посвятили возведению хижины, которую покрыли пластами коры. Тут, в краю крупных деревьев этот материал был доступен. А забота о надёжной крыше диктовалась тем, что и лестницу-градуале, и корзины для шишек, и широкий обжарочный горшок, да и другую утварь, планировалось оставить здесь — таскать подобный груз по здешним дорогам — сомнительное удовольствие, а на другой год они в эти места обязательно вернутся. Смущало, конечно, присутствие здесь других людей — вдруг сопрут добро, созданное трудами праведными? Но менять первоначального плана Петя не стал. Да и орехов у них нынче полный груз — некуда положить то, что собирался оставить на месте. Опять же — надо поспешать в житницу.