Радик Соколов - Холера. Дилогия (СИ)
— Надя уже осмелела. Она подошла ближе и внимательно следила за действиями доктора. — А укол будет? — Не выдержала она.
— Если быстро сбегаешь за моим коробом, то будет.
— Угу. — Окончание фразы Надя уже не слышала.
— Помоги. — Женька откинул в сторону простынку, которую набросил на девушку. — Надо ее положить на бок.
— Сейчас.
— Саблин протер руки спиртом и обработав место укола вонзил иглу. — Надя во все глаза смотрела на ту самую процедуру, которую с ней проделывали каждый вечер.
— Вроде все. — Женька приложил к ранке ватку. Литическая смесь должна была начать действовать через несколько минут. — Пойдем, польешь мне на руки, да и вещи надо в дом занести и ставни открыть. Душно в доме.
Лекарство действительно подействовало очень быстро. Ощущение, что горло превратилось в стиральную доску и распухло, на глазах исчезало. Расплывчатые контуры окружающих предметов обрели четкость.
Стоило Женьке закончить неотложные дела, вытереть руки и вернуться, как он увидел, что их пациентка уже сидит на своей лежанке, поджав ноги и нахохлившись, будто диковинная лесная птица.
— Как самочувствие? — Саблин старался внимательно рассмотреть лицо сидящей и найти высыпания?
— Барышня совсем не удивилась этому взгляду, и истолковала его абсолютно верно. Подобный интерес ей уже был знаком. — Нет у меня язв и коросты. Зараза меня не взяла. Просто простыла я сильно. — Больная хрипела и с трудом шевелила сухими губами. — Трудно говорить. Горло дерет и жар.
Не дослушав, Надя пошла было в сени, где она разглядела жбан, затем вернулась и взглядом попросила разрешения налить в чашку воду, плескавшуюся на дне берестяного туеска.
Разыскав глазами табурет, Женька уселся рядом с кроватью и, дождавшись пока укутанная в платки девушка взглянет на него, спросил: «Есть кто еще в деревне?» Женька к этому времени попытался освежить в памяти, какие лекарства у него имеются, а потом бросил в чашку с теплой водой сразу зашипевшее средство.
— Нет. Ушли все в лесные убежища. Сюда может изредка наведываются. Посмотрят издалека, да уходят.
— А Вы, почему остались? — Саблин махнул Наде головой, чтобы та оставила его наедине с больной и шла к плите, чтобы приготовить сладкий чай из неприкосновенных запасов на малом огне, а потом растопила плиту. — Вы рассказывайте, не стесняйтесь, обещаю, что все, что здесь прозвучит, останется между нами.
— Ох, непросто все. — Ленке хотелось выговориться. — Идти некуда. Дороги не знаю. Знакомцев у меня здесь нет. Одна осталась. Меня отец, как услышал, что оспа в губернии так с «любимым», — губы девушки скривились, — зятьком в таежную деревню определил. Отсидеться, переждать. Мы ведь с муженьком совсем недавно обвенчались. В сельской церквушке. — По лицу говорившей скользнула неприятная ухмылка. — Из экономии, стало быть. — Воспоминание о свадьбе до сих пор жгло душу пациентки обидой.
Да, встряхнула она головой. Как слухи об эпидемии пошли, так меня батюшка к новой родне отправил. Езжай, говорит с мужем. Он у нас хоть человек молодой, зато благомыслящий и непьющий… Покажет себя в медовый месяц. Заодно переседите беду, да возвратитесь. Вон мед отправил. — Девушка кивнула на внушительный бочонок.
Лена не слыла красавицей. Да и что такое женская красота? Тонкая материя. Каждый век меняет ее эталоны. То, что признавалось красивым в веке девятнадцатом, могло считаться уродством в пятнадцатом. И все же неизменно было в женском теле нечто такое, что не могло оставить мужчину равнодушным. Да и какого мужчину? Они ведь разные. Кому-то нравится осиная талия, а другому пышные формы. Только век от века именно внешний вид девушки играет главную роль в ее притягательности, а все остальное только следует за этим.
Так вот. Лена была чересчур высокой. За глаза ее называли каланчой. Да и как иначе называть девицу ростом более ста семидесяти сантиметров с прямыми длинными ногами. Вместо пухленького мягкого животика, бог наделил ее узкой талией и плоским как доска прессом. Не дала ей судьба и пышной груди, ограничившись небольшими упругими пирамидками, которые целиком могли спрятаться в мужской ладони.
Хорошо хоть лицо на длинной почти лебединой шее ее было достаточно милым. На нем выразительные глаза соседствовали с чувственными губами и аккуратным прямым носом. Невинный взгляд, подаренный ей природой, скрывал всю хитрость и коварство, прятавшееся в ее светлой головке.
Так вот если рассуждать здраво, то надобно сказать, что внешностью своею Лена вряд ли могла бы пленить пылкого молодого купчишку, желавшего полнотелой пышной невесты. Стройная и высокая, будто одинокая березка, девушка ничуть не походила на толстощеких упитанных пампушек, что так милы сердцу купчины.
Такие как Лена еще могли бы понравиться столичным франтикам, умилявшимся классическими греческими формами, да где их взять? Не вились женихи вокруг крыльца отцовского дома в поисках благосклонности молодой купеческой дочери. Тем более, что завидного приданого за девицей не обещалось.
Житье в отцовском доме было настолько скучное, что и представить себе трудно. Гости в доме бывали редко, да и те все больше купеческие женушки: клуши и сплетницы. Они часами могли обсуждать кто да как сел, да куда кто ходил, что где купил. В общем, события, безусловно, наиважнейшие, но оставляющие Леночку равнодушной. Взаимоотношения с младшей сестрой были скорее вооруженным нейтралитетом, чем дружбой. Сестра хоть и была младше почти на два год, но вела себя совершенно независимо. Не получались у них совместные игры, уж больно каждая хотела верховодить. Зато вместе как на грех пристрастилась они к чтению, тем более, что в книжной лавке можно было взять книги на время, безусловно оставив залог и уплатив небольшую денежку. Одной добывать деньги для удовлетворения этого порока было весьма затруднительно, но тут нашелся выход. Пришла пора совместного творчества и соревнования, в котором вырывалась вперед то одна, то другая.
Благодаря нестойкому поветрию среди богатеев первой гильдии, подхваченному всеми остальными, купцы стали нанимать для своих детей учителей или отдавать в училище. Батюшка, дабы не отстать от остальных подрядил весьма образованную даму — молодую вдову чиновника, маявшуюся от безденежья. Она то и обучила своих учениц не только чтению с письмом и азам арифметики, но и показала как перерисовывать модные картинки из журналов. Это-то умение, признанное книгопродавцем и позволило выставлять пользующиеся спросом картинки в книжной палатке. Анна тут вырвалась было вперед, поскольку у нее обнаружился талант художника, но ненадолго. Лена, хоть была весьма скромна в одежде, оказалась бойка в речах, что не удивительно для очень неглупой девушки. Действуя втайне от сестры, она затеяла консультации о сбыте совместных поделок. Результатам переговоров с книгопродавцем позавидовал бы и батюшка. Наследственность не пустой звук. Доход был почти копеечный, но зато сверх того можно было невозбранно читать имеющиеся книги. Надо ли говорить, что все эти дочкины чудачества утомили благородного отца. Так и появился на горизонте отличный жених — Начинающий, но удачливый купчишка из молодых да ранних. А первой замуж идти, конечно, старшей.