Владимир Контровский - Конец света на «бис»
На Кубу в течение двух месяцев была переброшена целая армия (причём не двадцать, как считали американцы, а сорок тысяч человек), и это тоже стало неприятным сюрпризом для американского командования. Одно дело «латиносы», которых американцы откровенно презирали, и совсем другое – регулярные части Советской Армии, столкновение с которыми, ко всему прочему, означало мировую войну.
Но и РВС – Революционные вооружённые силы – Кубы сбрасывать со счетов не стоило. Фидель сработал на опережение, объявив 23 октября мобилизацию. В результате за считанные дни кубинская армия увеличилась почти втрое: со ста до двухсот семидесяти тысяч человек. Да, интегральная боевая ценность этой армии была ниже, чем у US Army, но эти сотни тысяч людей были вооружены, они умели стрелять, многие из них имели боевой опыт, а главное – они были готовы умереть за свою свободу. Лозунг «Патриа о муэрте!» не был для них пустым звуком.
Тем не менее, президент Голдуотер был исполнен решимости «показать этим красным их место». Американцы в ультимативной форме потребовали немедленного вывода русских РСД с Кубы, угрожая в противном случае нанести ошеломляющий удар по всему острову. Высадка десанта была намечена в ночь с 26 на 27 октября, но была отложена по просьбе командования US Navy, которое хотело очистить воды вокруг Кубы от русских подводных лодок. А утром 27 октября 1962 года во Флоридском проливе взорвалась роковая торпеда «Б-59», и планета запылала…
Требование президента Голдуотера «Нанести ядерный удар по Гаване!» выполнено не было. Во-первых, синоптики предупредили военных о направлении ветров, и генералам, при всей их воинственности, не хотелось засыпать Флориду и Луизиану радиоактивной пылью. Во-вторых, в Гуантанамо под прицелами кубинцев и русских сидели в осаде восемь тысяч военнослужащих США (гарнизон базы в двадцатых числах октября был увеличен вдвое). Их надо было выручать, а если забросать остров мегатонными боеголовками, то выручать будет уже некого. И в-третьих (а может, и во-первых) – в Гаване было немало объектов частной собственности граждан США, экспроприированных «бородатыми бандитами Кастро», а это святое: разве можно ломать private property атомными бомбами? Нет, её нужно вернуть!
И в результате, когда на территории США уже рвались советские ядерные ракеты, было принято решение нанести по острову «ограниченный атомный удар» – хирургический, самолётами с авианосцев, – имевший целью уничтожить стартовые позиции русских ракет и аэродромы, а потом предоставить слово обычным средствами ведения войны, коих у США было предостаточно.
****28 октября 1962 года, Куба, раннее утро
Безмятежное тропическое утро выло, ревело и грохотало. Слышались глухие взрывы, поднимались столбы чёрного дыма и языки багрового пламени, часто-часто хлопали зенитки. В небе, исхлёстанном инверсионными следами зенитных ракет (следы эти походили на вспухшие белёсые рубцы, оставленные незримой гигантской плетью), с надсадным гулом проносились самолёты (непонятно чьи). На глазах у Шеховцова один самолёт как будто обо что-то споткнулся, закрутился винтом, быстро снижаясь, и упал, а его оторванное крыло ещё долго кружило в небе серебристым листом какого-то фантастического дерева.
Лейтенант не понимал в происходящем ровным счётом ничего. Ясно было одно: враг атакует (тревогу просто так объявлять не станут), и сотни людей бежали к берегу, чтобы его встретить. Шеховцов понимал, что если американцы высаживают морской десант (он поймал краем уха слова «asalto maritimo aterrizaje»), он со своим пистолетом и одной-единственной обоймой вряд ли сумеет принести ощутимую пользу защитникам острова, но бежал вместе со всеми. Его женщина, его невенчанная жена, шла в бой, и он, мужчина, не мог остаться в стороне, потому что, мол, ему надо добраться до своих, и вообще он моряк, а не пехотинец. И Сергей бежал, стараясь не отстать от Маризете – сейчас это было для него самым важным.
Берег был недалеко: не прошло и десяти минут, как они добежали. Здесь, на западной окраине Гаваны, пляж, в отличие от причёсанного парадного Варадеро, был диким: пальмы и кустарники местами подступали к самой воде, оттесняя песок, а в ложбинах между низкими холмами сплошной стеной поднимались мангровые заросли. И в этих зарослях деловитыми муравьями сновали вооружённые люди; Шеховцов увидел пулемёт на высокой треноге, чуть подальше – что-то вроде знаменитой «катюши», известной лейтенанту по военным фильмам. А море – сияющий голубой океан, искрившийся под лучами солнца, – сплошь было усеяно кораблями. Они наверняка были серыми, но казались чёрными: чёрными и зловещими.
Американское командование, потрясённое скоротечностью обмена ядерными ударами и степенью потерь и разрушений, отказалось от многодневной огневой подготовки высадки. События развивались стремительно – в Европе русские танки, размалывая гусеницами руины сгоревших городов, рвались к Северному морю и Ла-Маншу прямо через атомные пепелища. Союзники по НАТО – прежде всего опустошённая Англия – взывали о помощи, и возиться с Кубой было просто некогда: корабли, самолёты и люди нужны были по ту сторону океана. Относительно «чистый» остров нужно было быстренько захватить (хотя бы для того, чтобы он не стал базой для советских подводных лодок, которые наверняка начнут пиратствовать в Атлантике) и заняться более важными делами.
Американский флот вторжения
И американцы начали высадку, уповая на внезапность удара, на неподготовленность обороны и на своё многократное превосходство в технике, которое, как показал опыт Второй Мировой, было самым надёжным залогом победы. Кроме того, по Кубе было нанесено около десятка ударов тактическим атомным оружием, что, по разумению стратегов США, должно было вывести из строя всю военную инфраструктуру острова. Правда, коммунисты всё-таки успели запустить восемь (из двадцати) РСД во втором залпе, разрушив Мобайл, Хьюстон и Уичиту, важные военно-промышленные центры. Ещё одна ракета упала в окрестностях Нью-Орлеана, изрядно потрепав город ударной волной и превратив его обитателей в разозлённых муравьёв порушенного муравейника, немедленно занявшихся отысканием виновника своих бед (причём не по ту сторону Атлантики, а по эту). Остальные опустошили изрядную часть Флориды – на месте полуразрушенного Майами остался громадный радиоактивный кратер, куда уже потихоньку заползали волны Атлантического океана. Но на этом всё и кончилось – ядерные взрывы смели оставшиеся русские ракеты, которые уже никогда не взлетят. Смысла в дальнейших атомных ударах по Кубе уже не было, и US Navy двинулся к берегам острова.