Связи решают все - Алекс Русских

— Увы, но вряд ли получится, не исключено, что года два вы меня не увидите, если, конечно, жив останусь.

— А в чем дело? — встревожился собеседник.

— Оказывается, мне повестка приходила, в армию призывают, несмотря на то, что я весной отсрочку получил на год. Давление у меня сильное, в случае сильного волнения или физических нагрузок даже сознание теряю. Врачи говорят, что должно пройти, положительная динамика есть, но пока сильные нагрузки противопоказаны. У меня даже от физкультуры в институте освобождение. Так что извините, но мне нужно сейчас выяснять, почему мнением врачебной комиссии в военкомате подтерлись. Сейчас от этого зависит, как минимум, мое здоровье, а то и жизнь.

— Я тебя понял, — референт явно задумался, — Может, все-таки подскочишь? Как раз и с твоей проблемкой попробуем разобраться.

— Извините, но только часа в четыре, сейчас еду к адвокату, надо принимать меры, пока меня во дворе не арестовали за то, что от призыва уклоняюсь. Вообще странно, что повестка выписана на 28 мая. В институте ведь прекрасно знали, что я в это время был за границей. Не могли они этой информацией с военкомом не поделиться.

Договорились, что я подойду к четырем. Я специально нагнетал в разговоре. Военком местным властям не подчиняется, но по административной линии зависит. Если пойдут сигналы со всех сторон, то вполне может на попятную пойти, чтобы не ссорится со всеми подряд. Ему ж тоже хочется нормально жить, без проблем на ровном месте.

Переоделся, проинструктировал Алису, чтобы была в курсе, где я и что, да рванул к Михельсону, благо не особо далеко. Одеться постарался неприметно, а то мало ли, нарвусь на участкового, его вполне могут привлечь к поиску призывника-уклониста. А я, пусть и невольно, но по документам вполне им являюсь, повестку-то я не получал.

Дома у старого маклера уже дожидался меня моложавый и крайне интеллигентный на вид адвокат. Лет сорок ему на вид, пожалуй, хотя из-за моложавости точно не скажешь, может и тридцать пять быть и сорок пять.

— Прошу любить и жаловать — Сергей Абрамович Петровский, — представил мне адвоката Михельсон.

— У меня по матушке фамилия, — улыбнулся одними губами юрист, сразу же поняв причину моего тщательно скрываемого недоумения.

В который раз пересказал происшествие, показал саму повестку.

— Скажите, у вас был какой-то конфликт с работниками военкомата или, может быть, с их родственниками? — первым делом спросил меня адвокат.

— Кажется, да, но у меня нет полной уверенности, — признался я, — С самого начала учебы в институте меня наш комсорг группы Лидия Павлова невзлюбила. Даже не знаю почему. Тут еще такое дело, я в прошлом году попал в программу обмена студентов. Четыре месяца учился в университете Анкориджа. Это США, штат Аляска. Отец Лиды хотел пропихнуть ее на мое место, но там ситуация такая была, что это место специально для меня создали, за счет моего американского издателя. Ну, а семья Лиды решила, что это я ее подсидел.

Пересказал историю, как я оказался в Штатах и был записан в программу обмена.

— Милый мой, да за такую возможность люди и не такие интриги устраивают и мстят жестоко, — хмыкнул адвокат.

— Я понимаю, тут еще такое дело. Мне одногруппница говорила, что или сам начальник городского военкомата, или его заместитель — родственник Лиды. Дядя вроде, но я не уверен.

— А медицинское обследование вы где проходили?

— В нашей больнице.

— Понятно, — юрист задумчиво побарабанил пальцами по столу, — Смотрите, решение медкомиссии фиксируется непосредственно в приписном свидетельстве. Называется оно «Удостоверении гражданина, подлежащего призыву». В этот документ вносится запись, что призывнику предоставлена отсрочка по состоянию здоровья, с указанием даты, до которой она действует. Принимает решение призывная комиссия после медкомиссии, а делает отметку в удостоверении сотрудник военкомата. Это значит, что вам выписали повестку, либо без учета записи, либо же приписное свидетельство «потеряли», выписав новое. Но тогда в нем нет записи о прохождении вами медкомиссии.

Он задумался, продолжая выбивать какую-то мелодию из стола.

— По хорошему, пока я занимаюсь вашим делом, вам лучше дома и в институте не появляться. Вы можете несколько дней не ходить в институт?

— Да, у меня еще пара недель свободные.

— Замечательно. Я напишу жалобы, запустив дело, но дело в том, что это не приостанавливает саму процедуру призыва. Это значит, что вас могут отправить в часть. Потом ищи вас по стране. Как вариант, вообще бы хорошо лечь в больницу. Это возможно?

— Вполне, но не хотелось бы доводить до такого. Мало ли. А так, мне достаточно интенсивно физической нагрузкой позаниматься.

В принципе, как раз это не проблема. Очень не люблю эту процедуру, но в крайнем случае пойду на прием, а там попробую внушить доктору, что мне плохо, что меня надо госпитализировать, а в процессе мне действительно станет нехорошо. Беда только, что я побаиваюсь доводить до такого. Когда-то могут и не откачать. Мне хватило того состояния вареного рака, которое я ощущал после лечения Миронова.

— Хорошо, оставим это на крайний случай. Вот мой телефон, — адвокат протянул мне визитку, — Прозвоните мне завтра. Заодно сообщите, как вас найти, если что. Где вы будете?

— У меня на Соколе друзья живут. Они в отпуск на материк уехали. Ключи нам оставили на всякий случай. Пока в их квартире поживу.

— Телефон у них есть?

— Нет, но я могу позвонить с уличного или из аэропорта.

— Не очень хорошо, но сойдет. В общем, завтра после обеда жду вашего звонка.

Убрал в карман визитку, надо же, потихоньку и до нас цивилизация добирается. Заплатил аванс и распрощался, тем более, что уже обо всем договорился. Добрых два часа проговорили, как раз пора в исполком, раз обещал. Да и там волну запустить не помешает. Чем она больше, тем больше вероятность, что от меня отстанут. Мне всего-то и надо — продержаться до диплома. А там уже пусть берут меня, отслужу.

Референт ждал меня в вестибюле, нетерпеливо прохаживаясь по помещению. Увидев, пошел навстречу, протягивая руку.

— Ну, пойдем, расскажешь, что случилось.

Думал, поведет к себе, но нет, поднялись по лестнице, зайдя в обширную приемную с монументальной секретаршей. Я так понял, меня прямо к председателю привели. Однако, расту над собой, уважать начали. Пришлось подождать, пока от Осиной выйдет посетитель.

— Никого не пускайте, — обратился