Связи решают все - Алекс Русских

Отпустив обрадованного похвалой внука, господин Минамото задумался. Он не любил русских, но знал, что воины они свирепые. Об этом рассказывал его отец, служивший на Курильском острове Сюмусю-то [1]. За многие годы на острове была создана настоящая подземная крепость. Свыше трех десятков бетонных дотов и три сотни укрепленных пулеметных точек, гарнизон в восемь с половиной тысяч солдат, подкрепленных сотней орудий и почти семью десятками танков. Перед советским десантом гарнизон существенно усилили, перебросив на остров дополнительные силы. Шансов у русских не было — все места, где можно высадиться, находились под плотным огнем.

Но укрепления не помогли — несмотря на то, что русских было существенно меньше, чем солдат гарнизона, они буквально за пять дней принудили неприступную крепость к капитуляции. Только сдалось около 12 000 японцев. Это, несмотря на то, что советский десант насчитывал меньше 9000 солдат, действующих при минимальной поддержке с моря и воздуха, а в первые двое суток на плацдарме сражалось меньше тысячи русских, оказавшимися отрезанными от своих из-за разбушевавшегося шторма.

Никакого сравнения с американскими штурмами Иводзимы или Окинавы с пятикратным превосходством атакующих в солдатах, сильнейшей поддержки авиации и артиллерийских обстрелах из орудий линкоров и крейсеров. И, тем не менее, против русских японский гарнизон смог продержаться всего пять дней, капитулировав, несмотря на значительные запасы боеприпасов и продовольствия. На Окинаве американцы, буквально перепахивая пространство бомбами и крупнокалиберными снарядами, провозились почти два месяца. На низменной и плоской Иводзиме, где невозможно было отрыть обычные окопы, штурм продолжался месяц.

Отец господина Минамото оказался в русском плену, и был вынужден строить дома в жутко холодном городе Магадан. Но, как он не раз повторял, отношение к пленным было неплохим, только очень не хватало риса, который северные гайдзины почти не употребляли. Но, если на якудза напали русские, становилось понятно, почему бандиты не смогли оказать сопротивления.

Хотя изначально Минамото хотел только выяснить, кто именно помог его взбалмошной дочке, ему стали интересны личности русских. Делать это через посольство он посчитал не лучшим решением. Зато во Владивостоке имелось представительство торговой фирмы «Марубени», с которой бизнесмен тесно сотрудничал, одновременно владея приличным пакетом акций. Благодаря этому компания предупредительно учитывала интересы господина Минамото, а во владивостокском представительстве фирмы находился его доверенный человек. Вот пусть и займется сбором информации об этом писателе и его спутнике, решил господин Минамото.

* * *

Первым делом я прозвонилВерховцевой. К счастью, у нее дома не так давно появился телефон.

— Ой, это ты. Уже приехал? — возбужденно затараторила в трубку Галина.

— Приехал, приехал. И подарки тебе привез. Забегай, Алиса передаст. Слушай, что происходит? Я у себя обнаружил повестку в военкомат.

— Наших парней из группы забрали, но не всех, — огорошила меня Галка, — Но Игоря с Сергеем и еще четырех мальчиков призвали. А ты откуда узнал? В институт ходил?

Совсем не хорошо, именно те люди, на которых я рассчитывал, а теперь только через два года вернутся.

— Да, письма разбирал, которые накопились, пока я ездил. Смотрю, среди них повестка лежит.

— А, это, наверное, по ошибке из института передали. Они должны были тебе в руки ее отдать, когда ты придешь.

Блин, Верховцева, как всегда в курсе событий. Как ей только удается?

— Вообще-то она просрочена, она на 28-е мая выписана.

— Так у них, наверное, у них уже новая есть.

Мне явственно представилось, как однокашница пожимает плечами.

— Может быть и так, — хмыкнул я, — Только вот у меня отсрочка была на год. Я этой весной обследование проходил. Не должны меня призвать.

— Ты забыл? Я же тебе еще когда говорила, что в военкомате у Лидки кто-то есть из родственников. Или военком или его заместитель, точно я не выяснила. Вроде дядя, родной или двоюродный. Могла подсуетиться с родственником. Ты бы видел ее лицо, когда из учебной части прямо на консультации с повестками пришли. Она прямо торжествовала.

Вот же чувырла, никак успокоиться не хочет. Впрочем, сейчас дело уже не в ней. Ладно, буду делать следующий звонок. На этот раз к телефону долго не подходили. Уже подумал, что придется перезванивать часика через два, как трубку подняли.

— У аппарата.

— Надеюсь, я был не слишком настойчив, Соломон Моисеевич?

— Ой, ну, что ви, совсем нет, я ведь все равно собирался выходить из ванны, правда, немного позже, минут так на пятнадцать, — ехидно сообщил мне «бедный состоятельный еврей», — Надеюсь, вопрос не о жизни или смерти, а хоть чуть-чуть менее драматично?

— Ну, может и не так трагически, но где-то около того, — максимально серьезно произнес я.

— А что случилось? — сразу же насторожился Михельсон.

Кратко пересказал ему мою проблему.

— Так, Саша, вам нужен хороший адвокат, который займется вашей проблемой. Давайте так, я сейчас сообщу человеку, а вы выдвигайтесь ко мне примерно через час. Только сразу предупрежу, что хорошо — это синоним слову дорого.

Да я и не сомневался, что за услуги сдерут дорого, но ничего страшного в этом не вижу. Мне главное, чтобы работу выполнил профессионал. Я так и ответил. Только положил трубку, размышляя, звонить в горком или еще погодить, как телефон сам издал пронзительную трель. Снял трубку, услышав голос помощника Осиной.

— Здравствуйте, Сергей Павлович, а я только хотел с вами связаться.

— Ну, видишь, как удачно, — собеседник явно улыбнулся, ощущается по разговору — настроение у него хорошее, — Как съездил?

— Хорошо, мир посмотрел, развеялся.

— Да уж, город гудит, говорят, что ты машину из Японии привез.

— Случай подвернулся. Да и не один я, нас таких пятьдесят человек было.

— Надеюсь, покажешь?

— Ну, конечно, Сергей Павлович, о чем речь.

— А еще слух ходит, что ты умудрился получить какую-то японскую премию и тебя наградили огромной суммой. Это правда?

— Все верно, — я даже рассмеялся, слухи, есть слухи, раз дали премию, значит «огромные деньги», — Но есть нюансы, ни цента мне не дали, в Японии за литературные премии не платят. Зато выдали красивый диплом из лучшей бумаги и маленькую статуэтку.

— Да? Ну, это они зря, могли бы и заплатить.

— Сам так считаю.

— Тогда, может, подойдешь в горком? Расскажешь, как прошла поездка. И было бы хорошо, если ты опять сделаешь цикл лекций, посвященных Японии и своей