Бандильерос - Петровские Ведомости

– Здравствуйте, молодой человек. – поприветствовал он меня, – могу чем-нибудь помочь?

– Да, конечно. Вы же занимаетесь постройкой деревянных судов?

– Вас не обманули, – улыбнулся он, – это так.

– Меня зовут Кирилл Синкерович, и у меня к вам есть деловой разговор.

– Да, да, конечно, – он отодвинулся от монитора и привстал, что бы мы могли обменяться рукопожатиями.

– У меня довольно сложный разговор… – начал я. Директор явно заинтересовался, – начнём с того, что у меня есть заказ на крупное судно, и вернее заказ есть у моего клиента… – я улыбнулся уголками губ.

– Вот как? – посерьёзнел директор, – и кто же ваш клиент? Довольно редко встретишь такие увлечения в наше время…

– Он пожелал остаться неизвестным. То есть вообще, его существование, как и моё имя не должно фигурировать ни в одном документе. Уверяю вас, что ничего противозаконного он не совершает и не совершал. К тому же он хочет судно именно российской постройки, так что мне приходиться обращаться к вам…

– Интересно, очень интересно! – встал со своего места директор и позвал секретаря. Заказал чаю и продолжил, – если клиент хочет остаться неизвестным, это его право. Опишите в двух словах, что от нас требуется, какие примерно следует закладывать в планы изменения?

– От пятидесяти метров длиной. Но детали мы обсудим отдельно. – пока директор думал, я разглядывал кабинет – столы были завалены разными бумагами, рядом с компьютером стоял старый принтер, явно видавший и лучшие времена. На окне за спиной директора была вазочка с цветком, который уже давно никто не поливал, судя по начинавшим увядать листьям. Старые советские часы тикали на стене – напоминали о потраченном времени. Пахло бумагами. – Интересный заказ, очень. – отозвался вышедший из задумчивости директор, – будет над чем поработать. Но пока что у меня нет никаких возможностей удовлетворить его – что бы построить такое судно, нужно оборудование, люди, а их нет. Наши самые большие яхты двадцатиметровой длины это максимум на что способны мощности верфи…

Я, поняв, что клиент готов, продолжил окучивание:

– Вот об этом я и хотел поговорить. У моего клиента есть несколько кораблей. Парусники, абсолютно, подчёркиваю, абсолютно точные копии кораблей конца семнадцатого века. Точные вплоть до методов обработки, кованых в кузнице гвоздей, состава лаков, красок, смазочных материалов и тканой парусины.

Пока я говорил, директор немного завис, слушая меня, – гражданские грузовые бриги, иные типы судов… долго перечислять. Мой клиент хочет избавиться от некоторых из них, однако сделать это легально не так уж и просто – официально они вообще не соответствуют никаким стандартам и являются всего лишь действующими моделями, плавают только в его частных водах, так что не имеют даже документов о постройке.

– То есть как это не имеют? – удивился директор, – да не бывает так!

– Бывает. Если он хотел, что бы никто не приставал к нему за его дорогие игрушки, то легко мог зарегистрировать реплику корабля как мелкое рыболовецкое судно. Деньги, Алексей Николаевич, творят чудеса! Но я не об этом. Ныне он остыл к этому своему увлечению и хочет судно, которое отвечало бы его требованиям, а заодно продать свою коллекцию. Но без документов это сделать невозможно, так как строилось исключительно на заказ и для него.

– Понимаю, понимаю… походил по морю на таких чудо-кораблях и остыл. Тащиться со скоростью черепахи из-за хреновых материалов и прочего – это то ещё удовольствие… – директор улыбнулся. Видимо, представил себе богатого буратино, который сначала хотел себе точную копию, а потом, протрезвев от мании старины, понял, что нужно брать что-то посовременней, хоть и не такое как современные круизные яхты.

– Проблема заключается только в его флоте. Кораблям, безусловно бесценным, грозит уничтожение. Тротил или пожар – на выбор, горят они хорошо… – погрустнел я, – но каждый из этих кораблей безусловно, произведение искусства репродукции, на которое мастера убили море сил и денег…

– Ужас какой, – Александр Николаевич сильно удивился. Сильно это мягко сказано, – что, так просто возьмут и сожгут?

– Если не будет способов использовать их иначе, то да, сожгут. Их де-юре не существует, а содержать уже никто не намерен. Клиент не нуждается в деньгах, однако расточительным его назвать сложно. Так что он попросил меня поговорить с вами.

– Да, да? – оживился директор.

– Есть ли возможность легализовать эти корабли?

– Понятно… – Алексей Николаевич задумался.

– Условия предлагаю такие. Построены они будут на ваших верфях, де-юре, после чего вы можете их продать кому угодно. Уверяю вас, таких судов больше нет нигде! Мало кто может построить корабль такого размера, по технологиям семнадцатого века. Вы продаёте их, прибыль пополам. С нас сами суда, с вас – всё остальное. Нам половину от контрактной стоимости продажи.

– Дело довольно рискованное. – пожал плечами Алексей Николаевич, – а если заметят?

– Заметят, что? Хотя да, тут дело на несколько миллионов долларов, может даже десятки миллионов… такие точные копии не просто эксклюзив, это реликвии…- подумал я.

– Это вы продешевили, молодой человек. Хотя надо смотреть по обстоятельствам, но я полагаю, цена будет выше чем вы думаете. Всё-таки наш новодел это скорее лодки по старым чертежам, а тут корабль… Но не получим ли мы за всё это по пяток?

– Это зависит от того, кому вы их продадите. Но конечно же, лезть в частные дела верфи никто специально не будет, если вы ещё подпишете при продаже пункт, по которому покупатель не должен разглашать информацию о месте постройки….

– Не получится.

– Я имею в виду специально оглашать.

– Вот это можно, кивнул директор, – жалко суда то, ни за что и так….

– В том то и дело, – развёл я руками, – было бы не жалко, проблемы бы не стояло.

– А пока, хотелось бы увидеть, что у вас за корыта. – сказал директор.

– Это можно, но не сегодня. Нужно попросить сделать фотографии и переслать… – задумался я.

– Буду ждать с нетерпением. Кстати, о вашем заказе…

– Давайте обсудим это чуть позже, когда решится вопрос с финансированием. Не будем делить шкуру неубитого медведя.

– Вот это правильно! – обрадовался директор, – а пока, свяжусь кое с кем… – так он тактично дал мне понять, что аудиенция окончилась. За час переговоров с меня семь потов сошло – уж очень сложно было импровизировать. Я вышел из кабинета, закрыв за собой обшитую дерматином дверь.

как только Кирилл вышел из кабинета, директор ещё несколько секунд смотрел в сторону выхода, где исчез молодой человек. Вздохнув, он снял очки, открыл ящик стола, в котором перекатилась бутыль коньяка, плеснул себе в рюмку на пару пальцев армянского благородного напитка и выдохнул: