Лев Соколов - Последний брат

— Жалею, что не нашел тогда нужных слов, отец. Может, если бы я лучше объяснял, ты бы смог понять, почему я не мог поступить, как ты хотел.

— Ты отказался от всего. От меня.

— Я отказался от наследства. Но я никогда не отказывался от тебя, отец. Просто купил право жить, как умею.

— И оно того стоит?

— Временами, — улыбнулся Тит.

— Ты повзрослел. Не так, как хотелось бы мне. Но повзрослел.

— С детьми это случается…

— Ты действительно мой сын. Такой же упрямый, как я. Еще бы немного моей гибкости…

Тит приехал домой с отцом. И он был рад встрече с матерью, которая все эти годы, пока он шел поперек воли отца, одна, несмотря на запреты, приходила проведать его в школу, в разрешенные дни. Отец был необычно мягок, и не дал ему ни единого шанса всколыхнуть былые обиды. И ужин прошел весело. Мать все больше спрашивала, что он и как. Да похудел он, да нормально ли кормят… Постарела мать… Отец шутил, рассказывал смешное из дворцовой жизни и жизни иностранных дворов. Он умел это, когда хотел… Было весело. Это было как возвращение в детство. Еще и потому, что с вином в этот вечер не задалось. На стол его просто не поставили. А бокалы наполняли каким-то непонятным соком с травяным привкусом. И когда Тит спросил, а собственно, не грянуть ли чаркой… отец начал жаловаться на здоровье, и сказал, что свое отпил; так пусть уж и Тит сегодня не тревожит его забытую жажду. Несмотря ни на что весело пролетел вечер. И лишь иногда ловил на себе Тит мимолетные взгляды сурового отца, от которых ему становилось не по себе. Положили спать Тита в его собственной комнате, где почти ничего не тронули. И только тут он понял, как же это долго — те несколько лет, что для него так быстро летели в школе. Он понял, что вырос.

Сон не шел, бежал от него, спугнутый ворохом разноцветных воспоминаний. Так лежал он в кровати, в своей бывшей — все-таки бывшей, несмотря на примирение — комнате, когда в дверь заскреблось, скрипнуло, и что-то белое застыло.

— Кто это там? — приподнялся на локте Тит, и положил руку на лежащий рядом пояс с ножом. В голове мелькнула глупая мысль «все это время меня поджидали мои детские привидения», и она как ни странно, его успокоила.

— Не бойтесь, господин, — тихо отозвалась белая тень. — Я пришла узнать не нужно ли чего вам.

— Пф… — издал Тит нечленораздельный звук, когда его призвали не бояться. И непроизвольно двинул вперед голову, в надежде разглядеть получше, что это там за явление. Ночь была лунной, но пространство у двери как на грех было в тени…

— Ты что, совсем ума лишилась, девка? Что мне может понадобиться в такое-то время?

— Немножко тепла, быть может, — тихо ответила тень. — Капельку заботы. Чуточку ласки.

Говоря, тень медленно приближалась, и наконец-то попала в лунный свет, струящийся из окна, и обернулась молоденькой девушкой, красивой. Вроде бы…

Девушка сделала еще шаг, белое облако, оказавшееся рубашкой, вдруг как-то ловко и незаметно отделилось от неё. Ну точно, красивая… Эвон как в нужных местах налита…

— Да ты совсем что ли сдурела?! — тихим шепотом рявкнул Тит.

Ночь в детской комнате, и воспоминания, в этой неожиданной ситуации, обернулись для него возвращением старых установок, и он брякнул казалось давно отжитое:

— Не дай бог отец услышит! Знаешь, что он с тобой сделает?!

И тут же его ожгло стыдом, потому что отец ему уже был не указ. Но вообще, чего делать, непонятно. Это мужчинам вообще-то положено к девкам приставать, а не наоборот… И пока Тит все это соображал и лихорадочно распихивал мысли по полкам в голове, ночная гостья с кошачьей грацией опустилась на кровать, не давая времени опомниться, подняла одеяло у ног, и внедрилась под него, через мгновенье вынырнув с другой стороны.

— Тшшш! — Пальчик уперся в губы Тита. — Не бойся отца. Ничего он тебе не сделает.

А руки гостьи уже блуждали в нужных местах с большим энтузиазмом.

— Ох, — сбился с дыхания Тит.

— Так ведь приятно? — спросила девица.

— Приятно… — пискнул Тит. — Только не надо с корнем-то отрывать…

— Я еще девственница, — сообщила ему с озорным смешком девица. — Тебе придется научить меня. Научишь?.. Научишь?..

— Ты откуда взялась-то? — пробормотал он, но ответ получил не словами, а действиями. — Тебя как хоть зовут-то?..

— Агата… — отозвались ему тень и лунный свет.

«Это просто какие-то детские фантазии, — промелькнуло где-то на краю сознания Тита. — Так они в этой комнате без меня хранились, а когда я вернулся…»

И это были последние связные мысли в эту ночь.

Через несколько часов, когда Агата выскользнула из под хозяйской руки уснувшего Тита, и вышла в коридор, там её встретил патрикий Ипатий. Он был все еще в дневной одежде, и как видно доселе не ложился. В отдалении маячил седой старикан, и двое служанок с непроницаемыми лицами.

— Ну что? — Посунулся к девице Ипатий.

— Сперва было больно, а потом…

— Я тебя не про то, как тебе было, спрашиваю, пигалица! — шикнул патрикий. — И так слышал, как ты на весь дом кряхтела… Я тебя спрашиваю, получилось?

— Два раза точно получилось, господин, — кивнула девица. — А третий… — Её глаза стали задумчивыми. — Тоже вроде слилось.

— Два раза… Главное, чтобы вышло.

— Не волнуйтесь, господин, у меня самый срок. Все должно выйти.

— Эх, еще бы туда кого подпустить, для верности… — пробормотал патрикий.

— Да где ж вы сейчас еще нужную девушку найдете? Да чтоб не нищенку, да порядочную, да из хорошей семьи… И потом, — девица хихикнула. — Что она с ним делать бы сейчас стала? Он ведь тоже не железный. Вот кабы у вас еще хоть несколько дней было.

— Ну, хватит, — буркнул Ипатий. — Договор знаешь. Получится — считай, на всю жизнь себя обеспечила. Озолочу. Не получится, — сама ты, значит, своему благополучию враг.

— Ну уж я старалась как могла, — надула губки девушка. — А получилось или нет, мы теперь в свой срок узнаем. Разрешите откланяться, господин. Притомилась. Время-то совсем позднее.

— Куда?! — Коршуньими когтями вытянул к ней руку Ипатий. — Я тебе откланяюсь! Если тебя сейчас выпустить — понятно, что у тебя все выйдет, только чтоб деньгами кошель набить! Да поди потом разберись, от того ли? Здесь будешь жить, пока все не определится.

— Как же здесь? — Растерялась девица. — У меня и вещи все дома, и матушка…

— Вещи твои уже здесь. И матушку я предупредил, и присмотрят за ней. Здесь будешь. И присмотр за тобой будет, чтоб ни один мужчина до срока на выстрел не подошел. Не бойся, нуждаться ни в чем не станешь. Служанки о тебе позаботятся…