Иван Оченков - Приключения великого герцога мекленбургского Иоганна III

- Не дело ты затеял Казик. - Успел проговорить Евтух, прежде чем сабля литвина обрушилась ему на шею.

- Пан герцог, вы где? - Хриплым голосом воскликнул убийца. - У нас мало времени, не играйте со мной, не то...

- Ну, где же я могу быть, друг мой? - Воскликнул я, выходя из своего убежища и хлопая в ладоши при этом. - Я здесь в первом ряду наблюдаю за ходом весьма занимательной пьесы, под названием жизнь.

- Жизнь? - непонимающе переспросил Казимир.

- Да, милейший, жизнь. Это очень занимательная пьеса, которая каждый день идет мимо нас, просто многие не понимают, что все вокруг является лишь игрой актеров и потому не могут насладиться моментом. Вот взять, к примеру, хоть беднягу Евтуха. В сущности, за что он умер? Проявил верность к человеку, который этого не оценит, и потому так и остался статистом. Печально все это мой друг. Но, вы то другое дело, не так ли? Вы не хотите быть статистом, вы хотите быть фигурой, получить славу, богатство! И сделали на этом пути первый шаг, поздравляю.

- У нас мало времени! - повторил еще раз литвин, очевидно, мало что понявший из моей речи кроме "богатство и славу".

- Это точно, - оборвал я собственное велеречие, - чем вы опоили стражей?

- Маковый отвар.

- Мило, однако, надолго его не хватит, если вы, конечно, не желаете решить вопрос так же кардинально как с казаком.

- Я не хотел этого, - буркнул Казимир, - я предложил ему уйти с нами.

- И он отказался?

- Вы сами всё видели.

- Чего ты хочешь парень?

- Как чего? - растерялся Казимир, - вы же сами сказали, что можете простого человека сделать шляхтичем.

- Да ты бредишь! Я рассказывал, как наградил человека верно служившего мне и оказавшего немало услуг, это верно. Но ты тут причем?

- Пан герцог, я буду служить вам верой и правдой как пес. Нигде и никогда вы не найдете человека вернее меня. - Горячо заговорил литвин.

- Так же верно как Мухе-Михальскому?

- Вы ничего не знаете ваше высочество.

- Так расскажи.

- Сейчас не время, пан герцог, скажу вам лишь, что я не холоп пану Мухе. Я вольный, мы росли с ним вместе, и он был для меня ближе чем брат, но он однажды шутки ради лишил меня всего что мне было дорого в этой жизни и даже не понял этого. Тогда я поклялся отомстить и верно убил бы его, но тут мы повстречались. Это судьба подумал я, если вы сделаете меня шляхтичем, а с пана Мухи не снимут интердикт, то возможно она пожалеет о...

Тут Казимир понял что сболтнул лишнего и замолчал, но я по его оговорке сразу сообразил что в деле замешана женщина. "Какая ирония судьбы, я попал в плен из-за одного несчастного влюбленного, а освобожусь благодаря другому" - подумалось мне.

- Хорошо парень, я принимаю твою службу, если ты будешь хорошо служить мне, то даю тебе свое слово, ты станешь шляхтичем, едва мы вернемся ко мне. А если и дальше не оплошаешь, то будет у тебя свой фольварк. Я сказал, а слово у меня одно.

Едва литвин услышал все это, он опустился на колено, и тут же не сходя с места, присягнул мне.

- А что же делать с беднягой Евтухом?

- Это мой грех, - проговорил литвин, очевидно правильно истолковав выражение моего лица. - Он был нашим с паном Мухой наставником в ратном деле, а теперь...

- Мне тоже жаль старика, но это неважно теперь, ты приготовил лошадей?

- Конечно, ваше высочество, все готово.

Лошади и впрямь были оседланы и ждали нас. Еще по паре заводных были навьючены припасом. Приглядевшись, я понял что лошадь предназначенная мне, принадлежала прежде Болеку. Заводные, также были из тех, что лисовчики захватили вместе со мной. К моему удивлению я увидел, что к одной из них приторочен сверток с "винтовальной пищалью" подаренной мне Кондратием и гитара.

- Где мое оружие?

- Вашу шпагу и пистолеты забрал пан Муха, ваше высочество, однако к седлу приторочена шпага и кинжал принадлежавшая вашему офицеру.

- Ну, не беда, дело наживное, хотя я несколько неуютно чувствую себя в лесу без своих допельфастеров. Впрочем, как мне кажется, волки сейчас не самая большая опасность. Ладно, трогаемся, ой, а это что?

- Где, пан герцог?

- Да на боку, похоже старый Евтух все же задел тебя.

- Где? Не может быть, я же в кольчуге!

- Так ведь не весь! - Хмыкнул я в ответ. - Ай да казак!

- Это царапина не стоит вашего внимания, пан герцог.

- Давай я сам буду решать что важно что нет, ну как снимай броню.

Когда Казимир снял броню я понял, в чем дело, Обычно кольчуга представляет из себя сплошную железную рубаху, набранную из стальных колец, однако в этом случае это был скорее жилет с завязками подмышками надеваемый поверх кунтуша. Грудь была укреплена стальными пластинами и в целом защита была вполне на уровне, но было у нее слабое место куда казак, и нанес свой последний удар. Будь у него больше сил, этот удар стал бы роковым, но и без того положение литвина было довольно серьезным.

- Пустяки говоришь? Да ты истечешь кровью, если тебя не перевязать.

Кляня себя и литвина на чем свет стоит, я разорвал рубашку лисовчика на полосы и залив рану чем-то алкогольным из фляги крепко перевязал.

- А вот теперь можно ехать, вот только что делать с остальными?

- Они проспят до утра, а мы уведем их лошадей и заберем оружие. Когда они проснуться то сами разбегутся, опасаясь пана Мухи.

Собрав всех лошадей, мы погнали небольшой табун к ближайшей речке. Конечно, для опытного следопыта не составит труда отличить, где прошел конь с седоком, а где пустой. Но мы не собирались облегчать преследователям жизнь и решили, как следует запутать следы. Речка была не велика, скорее большой ручей и мы некоторое время и по руслу, потом, отпустив всех коней, кроме навьюченных припасом повернули на юг. Почему на юг? Ну, а что подумают лисовчики, когда обнаружат что я сбежал? Разумеется, что я направлюсь на север к шведам. Вот пусть так и думают.

Проскакав остаток ночи и половину следующего дня, делая остановки лишь чтобы пересесть на заводную лошадь, мы остановились на привал. Не знаю когда пан Муха-Михальский обнаружит что случилось в его тайном убежище, и что при этом подумает, а только сдается мне что лучше во время этого быть где-нибудь в другом месте.

Я надеялся уйти от лисовчиков как можно дальше и вернуться домой через Польшу. В конце концов, на мне не написано что я герцог Мекленбургский, а в лицо меня знает не так много поляков. Можно конечно было попробовать податься ближе к Москве, а оттуда уже вернуться в Новгород, но по здравому рассуждению я отмел этот план. Шансов что меня в моей рейтарской форме поднимут на вилы селяне было куда больше, чем, что я встречу Аникиту с Анисимом, и они помогут мне в благодарность за прежнее.