Иван Оченков - Приключения великого герцога мекленбургского Иоганна III
- Мы уж думали, что дьявол унес вашу черную душу, - продолжал шляхтич, - но вы очнулись.
В глотке моей совершенно пересохло, а язык колол нёбо как будто наждак. Так что я не мог бы ответить ему, даже если бы хотел. Но в том то и дело что отвечать совершенно не хотелось, и я просто отвернулся. Похоже, мое пренебрежение несколько задело говорившего со мной и он, выругавшись, отошёл прочь. На смену ему подошло двое других. Они определенно не были представителями правящего класса, хотя и одеты примерно так же как человек говоривший со мной ранее. Прожив в этом времени два года, я научился с первого взгляда безошибочно отличать слугу от господина.
Подошедшие слуги подняли меня, несколько даже отряхнув мою одежду и, какое блаженство, один из них догадался дать мне воды, показавшуюся мне райским нектаром. После чего они взгромоздили меня на лошадь, надежно привязав к ней, и мы тронулись.
Не знаю, куда везли меня похитители, но они очень торопились. Чувствовать себя вьючным грузом было довольно унизительно, но я не протестовал. Голову мою занимали совсем другие мысли. Я пытался понять, что именно видел в том темном забытьи, и чтобы все это могло значить.
Всю свою прежнюю жизнь я был если не атеистом, то близко к этому. Так меня воспитывали и в семье и в школе. Я был октябренком, затем пионером, потом вступил в комсомол. Не потому что был так уж уверен в истинности марксизма, просто так было заведено. Потом когда стали открываться церкви я увидел как в них стали, сначала стесняясь, а потом все более уверено ходить люди. По телевизору стали показывать психотерапевтов заряжающих крема и воду, а бывший преподаватель диамата с восторгом рассказывал, как ему полегчало после похода к другому шарлатану, собиравшему людей на стадионы. Изо всех щелей повылазили какие-то секты, проповедники, адепты. Я всегда старался держаться подальше от подобных вещей, полагая внезапно уверовавших немного неадекватными. Но очутившись в семнадцатом веке мне волей неволей стали приходить мысли о том, что все в этом мире не просто так. Как ни крути в моем положении трудно оставаться атеистом, поскольку, хотя ко мне и не являлись ангелы господни или их рогатые антиподы, но легенда о переселении душ точно не врет! А иначе все вокруг происходящее ничто иное, как глюк пришедший в гости к пациенту психоневрологического диспансера.
Так размышляя о вечном я трясся на спине лошади, пока лисовчики не решили что пора сделать привал. Меня стащили с лошади и усадили на землю. Между прочим, времени прошло довольно много, а организм у меня молодой! С одной стороны зверски хотелось есть, с другой, мочевой пузырь навязчиво намекал, что его давно пора опорожнить. И то и другое пленнику со связанными конечностями проделать довольно трудно, а моим похитителям облегчить мне жизнь и в голову не приходило. Надо было что-то решать, и я в первый раз подал голос.
- Развяжи меня. - Сказал я одному из слуг.
- Еще чего! - ответил пахолик.
- Если ты, быдло, хочешь стирать мне портки, то так и скажи. Я тебя обеспечу такой работой, но я человек благородный и пахнуть дерьмом не желаю, поэтому либо развяжи меня сам или спроси дозволения у своего хозяина.
Мои доводы показались ему основательными, и он по быстрому сбегал к хозяину и, получив разрешение, освободил меня от пут. Некоторое время я растирал затекшие запястья, а потом отправился в кусты. Контролировало меня при этом не менее шести вооруженных человек.
Тем временем прочие слуги развели огонь и занялись приготовлением пищи. В воздухе запахло съестным и у пленного герцога засосало под ложечкой. Морить голодом похитители его не стали и он, как и все получил лепешку и кусок запечённого мяса.
Поглощая немудреную пищу, я наблюдал за бытом лисовчиков. В отличие от того что я имел возможность наблюдать у поляков ранее его можно было назвать аскетическим. Никаких шатров, роскоши, многочисленных слуг. Вместо великолепных коней, которыми славилась польская кавалерия - низкорослые выносливые лошадки. Практически ни у кого нет лат, максиму кольчуга, вместо пистолетов луки, пожитки во вьюках на заводных лошадях. Вместе с тем чувствуется что рубаки знатные, палец в рот не клади. Общаются между собой как равные по товарищески, хотя это не редкость. И язык немного странный, вроде какой-то польский диалект, хотя понятно, лисовчики ведь в основном литвины и говор должен отличаться.
- Вас покормили ясновельможный герцог? - Снова обратился ко мне давешний шляхтич.
- В первых обращайтесь ко мне "ваше королевское высочество", - ответил я ему тусклым голосом, - Во вторых, кто?
- Кто я? - переспросил лисовчик, - о, прошу прощения, меня зовут Анжей Казимир Муха-Михальский шляхтич герба...
- Я спросил, кто вас послал? - перебил я его довольно невежливо.
- Меня никто не может послать! - запальчиво воскликнул шляхтич. - Я древнего рода и....
- Очень рад за вас, пан Муха. Но, я вас не знаю, стало быть, вам недолжно быть до меня никакого дела. Однако вы, бросив все, отправляетесь к черту на кулички, чтобы захватить меня. Поздравляю, вам это удалось, но вряд ли это все, потому что вы хотели познакомиться со мной. Я хочу знать, кто настолько могущественен или богат, чтобы отправить за мной лисовчиков.
- У вас пан герцог будет возможность узнать это, - скрипнул зубами Муха-Михальский.
Тут к шляхтичу подошел один из его товарищей и стал что-то шептать на ухо. Тот слушал его, становясь на глазах все серьезнее и иногда поглядывая на меня с довольно неприязненным видом. Похоже, что-то случилось, и мое сердце забилось сильнее от предчувствия чего-то хорошего. Я делано отвернулся от пана Мухи и присел на ствол поваленного дерева, навострив уши. Увы, я мало что понял из услышанного кроме сказанного в сердцах паном Анжеем "мекленбургские черти".
Тем временем лисовчики стали спешно сворачивать лагерь и седлать коней. Определенно что-то случилось, подумалось мне. Но что? Хотя если черти мекленбургские, то есть во множественном числе, то, скорее всего Кароль что-то заподозрил и отправился на поиски. Он может быть и не чингачгук, чтобы читать следы, но парень настырный и если сядет на хвост, то его так просто не скинешь. Предводитель лисовчиков повернулся ко мне, желая что-то сказать, но я сам встретил его вопросом.
- Сколько вам обещали заплатить, пан Анжей? Насколько я знаю, вам не слишком хорошо платят, так может, я заплачу вам?
- У вас не хватит денег пан герцог, - отозвался пан Муха.
- Стало быть, вам платят не деньгами, потому как денег бы у меня хватило. Но возможно ваши люди не столь богаты чтобы пренебрегать шведскими монетами? Эй, ребята меняю свою свободу на равное по весу количество серебра! Кто хочет разбогатеть? Это просто, а на пути всего одно препятствие.