Андрей Онищенко - Миссия "Звезда Хазарии" или "Око Кагана"

– Боже мой, какая красавица!

По коже пробежал мороз и Илья поежился.

– Бр-р-р!

Девушка была великолепно одета. Она знала, что дорого и что ей к лицу. Легкое шелковое темно-бордовое платье до пят, подвязанное у тонкой талии изящным поясом, расшитым жемчугом, мягкие зеленые сафьяновые сапожки, в свете огня она показалась Илье неким неземным божеством, специально сошедшим на землю, чтобы подразнить его воображение. В языках пламени костра, цвет ее платья, отчетливо оттенял смуглую от каждодневного загара кожу на щеках, покрытых задорным румянцем.

– А губы, как они отчетливо выделяются своей опухлостью и вишневым цветом, а глаза? Большие и карие. Что-то в ее облике есть детское, наверное, детская припухлость щек, – зачарованно думал Илья.

Девушка, словно не замечая его взглядов, пылко кружилась в ритме танца. Серебряные и золотые украшения из монет восхитительно звенели на высокой, приподнятой груди. Она и в самом деле была еще ребенком, нежели женщиной, это исходило из той милой беззаботности и жизнерадостности, которая всегда отличала юную девушку от замужней женщины.

Наконец, танец закончился. Юная красавица вместе с подругами отошла в сторону, бросила взгляд на Илью и кокетливо улыбнулась. Взгляд ее очаровательных глаз, ее обаятельная располагающая улыбка, словно острым лезвием, вонзилась в сердце Ильи. Он уже знал кто она, и это обстоятельство сдерживало его. Ай-наазы весело и беззаботно щебетала о чем-то с подругами, украдкой поглядывая на Просветова и тихо хихикая.

– Интересно, о чем они говорят? Нужно подойти к ней. Но куда мне, – тормозила Илью предательская мысль, – она дочь хана, а я кто, жалкий беглец-наемник.

Какая-то старуха поднесла девушкам что-то испить в серебряной чаше. Юные создания, продолжая шептаться и хихикать, пустили чашу по кругу. Когда очередь дошла до Ай-наазы, она только слегка пригубила и вернула назад старухе. Илья сделал несколько шагов вперед, но не решился подойти ближе и остановился на полпути. Ай-наазы стояла перед ним словно перед зеркалом, богатая своей удивительной красотой и смотрела на него с интересом, мило улыбаясь. Ее манеры манили Илью и вместе с тем пугали:

– Куда мне до нее! Она меня за варвара посчитает! – в этот момент подумал он.

Ай-наазы повернулась к нему спиной и, взяв одну из подружек под руку, стала удаляться от костра.

– Уйдет ведь! – застучало в висках у Ильи.

Он сжал кулаки, набрался смелости, но былая храбрость оставила его.

– Нет, нужно что-то предпринять и покорить эту женщину. Любыми путями, или я просто ничтожество. По-ко-рить!

Собрав воедино всю свою волю, Илья смело шагнул вперед, догнал удаляющихся девушек и произнес:

– Здравствуй, Ай-наазы! – вырвалось у него из груди.

В это мгновение Илья запнулся от собственной смелости. Но теперь нужно было как-то выкручиваться, продолжать, первый шаг был сделан.

– Ты тот русский витязь, который пришел с моим братом? – кокетливо спросила она.

Илья глупо кивнул головой. Язык присох к небу, всякий бред кружился в голове, он просто не мог найти нужных слов, чтобы ответить ей. Девушки захохотали еще больше, сбивая итак обескураженного Илью с мыслей.

– Я вижу, ты не многословен, витязь. Говорят, ты храбрый воин, тебя страшились в бою даже наши враги, но где же тогда твоя хваленая храбрость? Если ты так робок с женщинами, каков ты в бою, или вся твоя смелость осталась на бранном поле?

Сердце Ильи зашлось от такого колкого обращения. Он готов был умереть от стыда и от уязвленной гордости, оттого, что женщина, пусть даже дочка хана отвергла его и поиздевалась над ним.

– Не стоило к ней подходить, – промелькнуло у него в мозгу, – а коль подошел, нужно что-то предпринимать.

Заработали мысли, пытаясь найти выход из сложившегося положения. Постепенно начал вырисовываться некий план, но столь зыбкий, что никакой уверенности не было. Ай-наазы терпеливо ждала продолжения начатого разговора. Не дождавшись ответа, она спросила:

– Я жду. Чего ты хотел от меня?

Глядя на нее, Илья до боли понимал, что говорить-то, в сущности, не о чем. И тогда он интуитивно произнес что-то о погоде, о прекрасной ночи и о звездах, будто за этим он только и остановил ее. Девушки рассмеялись, но главное, Илье удалось удержать их и поддержать их интерес к беседе.

– Чего же здесь такого? Погода как погода. Разве в землях урусов не такие звездные и прекрасные летние ночи?

– И ночи у нас такие и звезд на небе не счесть, только не видел я в наших землях таких прекрасных женских глаз!

Лица девушек покрылись румянцем. От сказанного Ильей им стало не до смеха. Ай-наазы прямо посмотрела на Илью, и вдруг шаловливо улыбнулась. Ее мерное дыхание стало более учащенным. Илья понял, что не противен ей и от этой мысли взмыл в облака. В нем с новой мощью забурлили нахлынувшие чувства.

– Незамужним девушкам не пристало слушать льстивые мужские речи, – тихо произнесла она.

Илья покачал головой.

– Я говорю сущую правду, Ай-наазы. Если хотите, то по внешности я могу определить характер любой женщины?

– Вот как? – хором, с интересом и удивлением произнесли обе девушки.

Догадывался, ли нет тогда, Илья как такие разговоры могут увлечь женщин, как они желают услышать мнение о себе? Наверное, вряд ли. Но ничего определенного он им так и не сказал, а просто вновь увел разговор в сторону. Шаг за шагом он отвоевывал арену взаимного понимания. К тому времени, карие глаза Ай-наазы уже блестели, а щеки полыхали огнем. Она, не отрываясь с интересом, слушала незнакомца. Но всему есть свое время, и наступивший рассвет внес в их беседу свою коррективу. Девушки распрощались с Ильей и под впечатлением от этой необычайно интересной встречи, отправились на покой, оставляя Илью одного. Он вернулся к догоравшим кострам. Старики, женщины и дети давно разбрелись по своим юртам. У костров остались только самые крепкие из воинов, другие мирно спали на земле. В праздничной всеобщей суматохе Кара-Кумуч позабыл об Илье. Но ему было не привыкать. Война и былые походы закалили его тело. Илья подобрал кем-то брошенное седло, аккуратно расстелил скрученный конский черпак, улегся на землю, закрыл глаза, вспоминая образ Ай-наазы и медленно, провалился в сон.

Пробудился Илья оттого, что кто-то тряс его за плечо. Он интуитивно левой рукой схватил и с силой сдавил запястье незнакомца, а правой потянулся за кинжалом.

– Ой, православный, полегче, а то сломаешь ненароком, – простонал скрипучий старческий голос по-русски.

Илья чуть ослабил хватку, открыл глаза и осмотрелся вокруг. Солнце стояло уже высоко в зените, рабы и рабыни под руководством пожилых женщин убирали последствия вчерашнего пиршества. Перед Ильей, на корточках, сидел древний старик. Единственный глаз, которого выражал чувство от испытываемой мучительной боли.