Александр Маркьянов - Сожженные мосты

— Это больше цены Аскера.

— Но это цена, за которую ты получишь товар, а не головную боль по поиску продавца, когда он ограбит тебя и сбежит.

Доктор вздохнул.

— Вы никак не можете меня понять. Если эти извращенцы могут отдать за свои прихоти любые деньги, которыми располагают — то я только те, что выделены мне из бюджета. Ассигнования, понимаете, что это такое?

Нурсултан понимал, все-таки он родился в цивилизованной стране. Однако — у каждого своя головная боль.

— Но и вам, доктор — следует понять меня. Я буду последним глупцом, если отдам дефицитный товар не по той цене, какую могу получить — а намного меньше. Я думаю, доктор, у вас есть друзья, которые могут одолжить вам необходимые суммы. Вряд ли на то, что вы делаете — деньги ассигнуются официально…

— Стоит ли считать деньги в моем кармане уважаемый?

— Вы правы. Не стоит. Но и в моем — тоже не стоит, говорить, что за товар, которым я торгую я беру лихву.

Договорились о шести детях по восемьдесят пять тысяч афгани за голову — это меньше, чем то на что рассчитывал доктор, но уже хоть что-то. Неофициальные источники финансирования конечно же были… но под них надо было прогибаться, причем лично — а доктор прогибаться не любил. Он был ученым, а не холуем.

От рынка до городского офиса было совсем рукой подать, из окон кабинета доктора был виден базар была видна старая крепость — но, конечно же, они проделали этот путь на машине. Это была больница… на первом этаже действительно лечили обратившихся к ним пациентов, даже гранты от благотворителей на это получали. На втором этаже были палаты, больше похожие на камеры и лаборатории для проведения экспериментов, на третьем этаже — кабинеты персонала, библиотека, вычислительный центр, склад медикаментов и оборудования. К кабинету доктора примыкал еще один — для совещаний…

На то, чтобы достигнуть Кабула у стаи ушло чуть более двадцати минут — двадцать минут безумного полета над землей, в ущельях, над оазисами и дорогами. Стаю видели — и афганцы, кочевники и контрабандисты, и даже англичане — но никто так и не мог понять, что он видит. Сам Кабул находился в этаком кратере, окруженный горными склонами — а в разломах этого кратера проходили дороги. Перед самой целью стая выстроилась плотным клином над дорогой, ведущей из Баграма в Кабул. Изумленные афганцы слышали грохот двигателей, ударную волну от них только когда самолеты были уже далеко, потому что при сверхзвуковом полете самолет опережает звук. Услышав этот звук — одновременно вой и грохот — афганцы падали на землю, разбегались, поминая шайтана и моля Аллаха о прощении. Но стая была уже далеко — в намеченной точке, ориентируясь по дорожным ориентирам, самолеты сбросили бомбы — и ушли на северо-восток, сопровождаемые запоздалыми очередями скорострельных пушек ЗЕНАПа[430], прикрывающего Кабул. На аэродромах выл сигнал тревоги, по бетонке бежали к своим самолетам летчики, встревоженные паническими сообщениями о бомбежке Кабула — но угнаться за стаей у них конечно же не было никаких шансов.

— Что это такое? — доктор мрачно смотрел на подчиненного.

— Акт на списание биоматериала, сэр.

— Какого биоматериала? Что вы опять натворили?

— Сэр, это все эксперименты по стиранию создания с помощью электрошока. Мы никак не можем подобрать периодичность, продолжительность и силу воздействия электрического тока на мозг.

— А посмотреть данные предыдущих экспериментов вы не можете?! Маркони занимался этими экспериментами в САСШ в семидесятых, пытаясь использовать электрошок для лечения психических заболеваний! Вы хоть представляете — вот вы, именно вы — каких денег стоит биоматериал, с которым вы работаете? Это вам не подопытные крысы, черт вас возьми!

Ученый потупил взгляд — они и до этого списывали биоматериал, и он не мог понять — с чего именно в этом случае на него спустили всех собак.

— Сэр, эти материалы закрыты.

— О Господи. Обратитесь к Браухичу в Гарвард. Они закрыты для любопытных, всюду сующих свой нос — но не для нас! Почему…

Закончить свою назидательную речь доктор не успел — управляемая термобарическая авиабомба в этот момент попала в соседнее помещение, пробив крышу. Через секунду в другом конце здания упала еще одна, фугасная. Доктор успел почувствовать толчок, как при землетрясении, услышать грохот и увидеть, как стремительно змеятся черные трещины на стене. Потом рванула топливно-воздушная смесь, моментально приобретя температуру в две тысячи двести градусов по Цельсию. Ревущая стена пламени моментально оккупировала все кабинеты, вырвалась на улицу огненным дождем. Содрогнулись — а потом начали медленно складываться, разрушаясь по тысяче одновременно возникших трещин стены. Выживших в этом аду — не было.

А в нескольких сотнях метров от них еще две бомбы сожрали старый базар, уничтожив всех кто торговал рабами — и продавцов, и покупателей, и самих рабов — всех. Погиб и Нурсултан — огненный смерч моментально выпил воздух из его легких, и он повалился там где сидел, мучительно шевеля обожженными губами. Он находился в помещении на самом краю рынка — поэтому умирал долго, минут пять.

Через минуту с небольшим достигла цели и вторая часть стаи. Четыре бомбы упали на то что было отмечено как лагеря для подготовки боевиков для заброски их в Персию. Никого в живых не осталось и там — и там же, по случайности — птица попала в воздухозаборник — был потерян первый за этот день летательный аппарат. Понимая, что аппарат уже не спасти, двигатель работал вразнос, уничтожая сам себя оторвавшимися турбинными лопатками, оператор дал сигнал — и машина в одно мгновение превратилась во вспышку, в комок пламени, в комету жизнь которой — считанные секунды. Пылающий комок даже не долетел до земли.

Можно осуждать тех, кто принимает такие решения. Можно считать количество погибших гражданских и даже высчитывать какие-то пропорции. Можно собирать митинги по поводу нарушения чьих-то там прав. Но, несомненно одно — свидетели расскажут детям, а дети, когда настанет время — расскажут внукам, как на базаре торговали рабами, и разверзшийся вулкан поглотил за секунду всех нечестивцев в пламени великого костра.

А что касается тех, кто был там рабами, подопытными кроликами… Помните, что Империя делает все, чтобы спасти вас. Лучше так.

Разведка — один из краеугольных камней современной армии. В связи с постоянных удорожанием и усложнением современной военной техники — государство уже не может позволить себе содержать армии в несколько миллионов человек и заказывать тысячи и десятки тысяч боевых машин. В связи с этим гораздо большее значение приобретает точность, адресность поражения целей минимально необходимыми средствами. Специалисты ВВС САСШ рассчитали, что при увеличении точности поражения цели вдвое — для поражения цели требуется боеприпас примерно втрое меньшей мощности при прочих равных. Если раньше наиболее расходуемым типом бомбового боеприпаса была бомба весом в пятьсот фунтов — то теперь чаще всего для решения тех же задач использовались управляемые бомбы весом в двести пятьдесят и даже в сто фунтов.