Александр Маркьянов - Сожженные мосты

— Ты должен быть все время рядом с ними. Поддерживать их, помогать им — потому что ты сильнее их.

— Так точно.

— Тогда готовься. Ты теперь их командир, по факту — на унтер-офицерской должности. Если кому то надо оправиться — делайте это прямо сейчас, потом ехать придется. Время пошло.

Рядом с воротами, в облаке пыли тормознул автомобиль, в темноте он казался огромным и уродливым.

— В машину. Быстро!

Вадим сначала удостоверился, что в машину сели те двое, за которых он отвечал, только потом сел сам. Последним в машину запрыгнул офицер, двигатель взревел — и машина тронулась с места, на удивление плавно и мощно. Они забились назад, на спальные места, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности. Там, на виду, в каком-то мешке лежали лепешки и вода, на удивление вкусные. В машине было темно, тепло, уютно. Пахло кардамоном…

Как и на всем земном шаре дороги — это жизнь…

С тех пор, как человечество спустилось с деревьев и надело на себя нечто более пристойное, чем набедренная повязка — оно начало строить дороги. Сначала — это были просто натоптанные тропинки, относительно известные, где есть укрытия, где можно накормить скот и где не нападет хищник. Потом дороги стали мостить — это началось еще во времена римской империи, римляне вообще придавали большое значение дорогам, потому что они, как стальные скрепы, крепили единство империи, развивали торговлю и помогали быстро перебрасывать из одного конца империи в другой войска. Некоторые римские дороги в италийском королевстве сохранились до сих пор, они мостились булыжниками, вбиваемыми в землю, и не отличались особо ровной поверхностью — но зато что сделает с булыжником? Такие дороги вечны. Остались целыми и некоторые римские мосты — просто удивительные сооружения для такого времени, простоявшие больше десяти веков и оставшиеся невредимыми. Дело безвестных римских каменщиков пережило их самих на долгие века и стало лучшим памятником им и империи, памятником прошедшим через века.

Мостили дороги и в средние века — во многих городах для въезда надо было не только заплатить пошлину местному графу или магистрату, но и привезти с собой один или несколько камней, а кто не привез — еще плати. Так и строилось величие старой, каменной Европы, строилось неспешно — но тоже на века. Жаль, в наполеоновские времена почти полностью перестроили исторический Париж — вот было бы зрелище…

Мостят дороги и теперь. Правда — почему то не на века, положили — лет через пять ремонтировать. Высочайшим указом дорожникам строго предписано мостить новые дороги не из асфальта — а бетоном и специальной смесью на основе базальта. Да только видимо кто-то крепко зарабатывает на ремонтах дорог, потому что мостят чем попало, и даже Государь один раз изволил в сердцах высказаться: дорожников победить сложнее чем англичан.

Там, где проложена дорога — там все оживает. Строятся заводы, потому что продукция пойдет к потребителям по дороге, строятся дома, потому что людям тоже нужна дорога. Склады, автозаправки, харчевни — каждый имеет маленькую копеечку от дороги, и мало кто, при должном уме и трудолюбии не превращает эту копеечку в рубль…

Устало фырча мотором, лимонно-желтый МАН с большим, выкрашенным в желтый цвет прицепом выпал из вечернего, сверкающего огнями транспортного потока, подрулил к большой харчевне на объездной, где на площадке, урча моторами возились, устраиваясь на ночь грузовики, мигал неон на вывеске, и какая-то бабка с перцем (вот удумали то…) весело подмигивала дальнобойщикам, нашедшим себе здесь приют на ночь. Останавливались здесь не все — кто рачительно относился к деньгам, предпочитали переночевать в спальнике машины, а питались тем что жинка в курене сгоношила в дорогу. Но тут никого и не заставляли… места на стоянке много, почитай — полгектара асфальтом залили. Хочешь — спи в машине, дыши выхлопными газами и давись всухомятку. Хочешь — живи как человек, зайди в харчевню, там тебе и стол, и компанию можно по душе найти, и на ночь нумер снять, поспать по-человечески. Ну и… в общем тридцать три удовольствия никто не обещает, но сойдет…

Найдя себе место на стоянке, МАН заглушил двигатель, его водитель — среднего роста, чуть чумазый, в североамериканских джинсах и легкой куртке, как и другие водители — осмотрелся по сторонам. Стоянка как стоянка, то самое на ночь, да и потом… никто же не заставлял их сворачивать сюда.

— Божедар, вставай, хватит дрыхнуть…

Смуглый молодой человек, дрыхнувший как сурок в спальнике за сидениями, услышав свое имя, полез вперед, на пассажирское. Как и водила он был черняв… и глядя на них можно было бы предположить, что отец, зарабатывающий на дороге и заработавший на собственную машину взял в ходку подросшего сына, чтобы врабатывался и просекал что к чему на дороге. По виду пацану было от шестнадцати до двадцати лет — самое время учиться и выходить в первый свой рейс…

— Где мы?

«Отец» разглядывал карту.

— Судя по указателям и карте это Хемниц. Знаешь здесь кого?

— Не… Наши дальше… до них ехать надо.

— Поедем. Завтра. Сейчас поспать надо. Пойду, харча какого куплю. Тебе соваться не стоит, я куплю. Тебе чего?

— Да все равно… — Божедар зевнул — устал как, страсть…

— Это ты там. А как я за баранкой?!

— То так…

Хлопнув дверью грузовика, сотник пошел в направлении огней и музыки, надеясь раздобыть там еду. По дороге, проходя мимо длиннющего трейлера — «фуры», как его называли дальнобойщики — он воровато огляделся и стукнул в борт два раза с малыми промежутками. В ответ раздался один четкий и ясный удар.

Живы…и слава Христу…

На таможне, как Велехов имел честь убедиться лично — царил полный бардак. По согласию — двойной досмотр на границе исключался, каждая из сторон досматривала только въезжающие к себе машины и пропускала без досмотра выезжающие. На той стороне три четверти машин шли через зеленый коридор, их остановили — но только до той поры, как в кармане таможенников не прибавились две сторублевые ассигнации. Вероятно, форму таможенников стоило бы выпускать без карманов вообще — может, хоть тогда сократится поток контрабанды через границу.

На той стороне была такая дорога, как и везде — чистенькая, с придорожными кафе, с заправками — только в автомобильном потоке теперь основными стали Штайры, Шкоды и лицензионные ФИАТы. Вокруг дорог теперь были белые шумопоглощающие экраны — в России таких нигде не было, и очень много рекламных щитов…