Микробиолог. Спасти Ленинград 2 - Валерий Александрович Гуров
Думать о том, чем я теперь обязан Кириллу Сергеевичу, я не хотел. И о том, что об этом нужно как-то сказать Инне, думать не хотелось тоже. Вообще её надо из этой артели вытаскивать — попросить Шаркова, в институте хватало ставок ещё до войны, а после эвакуации персонала, да ещё в связи со всё тем же распоряжением исполкома, это и подавно можно устроить. Не лаборантом — так техником, препаратором, хоть делопроизводителем. Лишь бы не здесь.
Правда, Ленка наверняка ревновать станет. Вот странная девица — у самой роман с Петей Шорниковым, а тут тигрицей кидается.
На мысли о «романе с Петей Шорниковым» память младшего Шереметьева болезненно содрогнулась.
Ну да, я-нынешний смотрел на эту парочку — Лену с Петей — со снисходительностью своих прожитых лет, совет вам, ребята, да любовь; а вот оставшееся от юного Саши Шереметьева начинало корчиться от боли, самой настоящей, невыдуманной.
Но с этой болью мы справимся. В конце концов, справлялся же я сам в свои девятнадцать и двадцать!..
Нет, сейчас думать надо только о сепараторах; я шагал к институту и уже мысленно делил их между площадками.
Два — на фабрику имени Микояна. Нет, Валя Горохова там развернулась, так что пары там будет мало, если они действительно запустят все ферментёры — четыре надо. Ещё четыре нам, Институту, иначе мы так и останемся опытной лабораторией. Лесотехнической академии… интересно, дошли ли к Шорникову его «спецзаказовские»?.. Дрожжевому заводу не надо, там свои есть, да и удастся ли его вернуть?.. Вряд ли — постановление ГКО это не шутка.
Остальные — новым установкам, артелям, пивоваренным заводам, туда, где прежде приходилось либо отстаивать массу, либо гонять её через молочные сепараторы, которые забивались прежде, чем успевали открутить хоть сколько-нибудь значимые количества.
Дрожжевая суспензия только на словах зовётся «дрожжевым молоком», а на деле же не имеет с ним ничего общего и дрожжевые сепараторы куда сложнее молочных.
И да, можно ставить на кондитерские фабрики, на хлебозаводы, в артели…
В артели.
Ну да, интерес Кирилла Сергеевича был вполне понятен. Как сказали бы в двадцать первом веке, налицо «желание вписаться в госбюджетную программу», «получить финансирование», и…
Тут у меня автоматически всплывали в памяти слова «…распилить, откатить кому надо и вывести в офшор», но это был явно не наш случай; я аж усмехнулся и головой потряс — инерция мышления, дорогой товарищ. Пора б уже отучиться.
Никаких средств Кирилл Сергеевич не распилит и никуда их не выведет. Просто некуда выводить. А вот заработать ему, конечно, хочется; но не только заработать — он явно увидел работу для своих людей. И, если всё получится, хотел, чтобы артели эту работу получили раньше, чем их начнут растаскивать по случайным мобилизационным заданиям. Время хоть и военное, но хороший хозяин остаётся хорошим хозяином; если видит возможность дать своим людям работу — он за неё будет бороться.
Сорок восемь сепараторов — ещё неделю назад это число показалось бы мне ненаучной фантастикой.
Кабинет Шаркова оказался пуст. Я нашёл Василия Ивановича этажом ниже, в аппаратной, где он вместе с механиком разбирался с очередным насосом. Насос лежал на верстаке со снятым кожухом, вокруг были разложены ключи, прокладки и почерневшие от масла болты.
Шарков стоял ко мне спиной и, не оборачиваясь, говорил:
— Да, товарищ Белов, я понимаю — кислостойкого паронита сейчас нет. Ничего не поделаешь, ставьте прокладку из обычного…
— Так разъест же! Через пару-тройку дней кислота уже разъест!
— Разъест. Но пару-тройку дней продержится. А там или паронит-пк достанем, или… или будем эти менять. Обычного-то паронита у нас на складах хватает. Спасибо Капитону Ивановичу, запас сделал…
Капитона Ивановича эвакуировали вместе с основой частью сотрудников — налаживать работу института на Урале.
Тут механик заметил меня.
— Василий Иванович, к вам.
Шарков обернулся. Посмотрел на меня и враз нахмурился.
— Что произошло?
— Сепараторы, Василий Иванович, они —
— Что с ними ещё?.. — с ноткой раздражения перебил Шарков. Вздохнул, покачал головой. — Простите, Саша. День сегодня… такой… всё ломается, всего нехватка…
— Сепараторы нашлись, Василий Иванович. Наряжены к нам прямо с завода. Сорок восемь штук двумя партиями.
Шарков аж замер.
— Наряжены? Вы имеете в виду, нам выделены фонды?..
— Выделены.
— Идёмте, — он потащил меня за рукав к себе в кабинет.
— Саша, — Шарков закрыл дверь и воззрился на меня в упор. — Саша, я не люблю чудес и в старика Хоттабыча не верю. Сорок восемь сепараторов — откуда? Как? Кто подписал?..
Я принялся рассказывать, опуская, само собой, кое-какие подробности; про Инну и её к этому отношение Василию Ивановичу знать не следовало.
— … Так что покупает исполком, — закончил я. — Завод-изготовитель затоварен, двадцать четыре штуки уже отгрузил, под акцепт счёта исполкомом.
— Чья это работа, Саша? — негромко спросил Шарков. — Механизм мне понятен, но… Я ж не вчера родился. С бухты-барахты такое не делается и само собой не происходит. Кто-то очень, очень сильно постарался, пробивая такое. Вот я и хочу знать — кто?
— Помните, одна артель заказывала у нас анализы микрофлоры? «Ленкожмехпром».
— Положим, помню, хоть и смутно. А они-то здесь при чём?
— Там одна моя знакомая работает, — вдаваться в подробности я не собирался. — От неё узнал про их заместителя по снабжению — Кирилла Сергеевича. Очень способный человек, по её словам.
— И вы решили проверить?
— У нас были проблемы, — сказал я спокойно. — Сепараторы отсутствовали, дрожжевой завод стоял. Я пошёл к нему и спросил сразу о том и о другом.
— К снабженцу кожевенно-меховой артели?
— Да.
Шарков посмотрел на меня с выражением, в котором смешались разом и удивление, и недоверие.
— Странная идея, — проговорил он с оттенком недовольства. — Артели, они вообще… такие…
— Сегодня я пришёл за ответом, — я решил не комментировать слова Василия Ивановича насчёт «странности». — С заводом он ничего сделать не смог, поскольку там всё упирается в постановление Наркомата и решение ГКО. А вот сепараторы он выбил.
— Сорок восемь?
— Сорок восемь. И теперь мне надо слегка подтолкнуть исполком…
— Который