Александр Владимиров - Таинственный монах

"А ведь при желании я смогу Исааком управлять". — Подумал фаворит.

Игорь попросил выйти всех, кроме Исаака из комнаты. Подождать на лестнице. Сообщил Меншикову и послам, что как выполнит задачу, так сразу же позовет тех обратно. Ермилов рассчитывал, что ему удастся за один сеанс все сделать, но не удалось.

"Святая простота", — подумал Игорь.

Позвал ожидавших на лестнице в комнату. Исаак тут же поразил небольшими знаниями, чем вызвал восхищение у людей Петра.

— Если и дальше так пойдет, — проговорил Головин, — он не хуже нашего будет разговаривать.

Второй проблемой было то, что плотник ни в какую не хотел надевать одежду покойного монарха. Предположение, что из-за того, что она была на мертвом, тут же разъяснилось, когда Меншиков предложил съездить в посольство за другим кафтаном.

— Не надо, — по-русски произнес Исаак. — Мне не нравится русский кафтан.

— Ешкин кот, — выругался Возницын и сел на стул.

Ермилов попытался переубедить плотника, но ничего у него не вышло.

— Придется все Московское государство на европейский фасон переводить, — пояснил Игорь, — иного выхода я лично не вижу.

В-третьих (это было предположение Меншикова), интересно было узнать, будет ли Исаак продолжать войну с Турцией? Последняя не нравилась ни Возницыну, ни Головину. Что-что, а Лжепетр готов был пойти навстречу послам и прекратить военные походы на юг.

Но главной проблемой стало то, что Исаак не желал отращивать бороду. Как его только ни уговаривал дьяк, ни в какую. Игорь вспомнил, что бород, наподобие тех, что носили на Руси, в Европе за время посольства он не видел. Существовали, конечно, но были жиденькими и являлись больше пародией. Ермилов вдруг улыбнулся, перед глазами предстало будущее, когда Петр-Исаак начал беспощадно стричь русским мужикам их бороды.

Уже в дороге как-то поинтересовался у плотника, почему в Европе бородатых людей мало. Ответ был любопытный и заставил Игоря задуматься, а почему он сам не догадался об истинных причинах?

В итоге Исаака удалось уговорить. Попутно Игорь предложил создать при Преображенском приказе — Тайную канцелярию.

Восхищение у заговорщиков это, конечно, не вызвало, да вот только поступить по-другому они теперь не смогли. С помощью Тайной канцелярии можно было отслеживать недовольных, людей, которые заметили подмену, контролировать летописцев и будущих историков.

— О том, что государь посещал Париж, — произнес Игорь, — нигде не должно упоминаться!

И хотели бы Возницын, Головин да Меншиков возразить, да не могли.

Через два дня посольство, покинув Францию, отправилось к границам Московского царства.

Москва, как много в этом слове для сердца русского…

То, что для Гордона да некоторых стрельцов подмена не прошла незамеченной, Игорь не удивился. Патрик о замене узнал, скорее всего, от Франца Яковлевича. Ворвался в дом, где жил Игорь. Накинулся на него и с криком:

— Да как вы смели!

Хотел было отдубасить путешественника. Пришлось утихомирить. Усадить в кресло.

— Лучше Софью, чем этого плотника, — проговорил он, вытирая платочком выступившую из носа кровь. — Он же нерусский. Он же мужиков всех уничтожит.

— Но ведь и вы, Патрик, — иноземец, — парировал Ермилов.

— Сие так, — согласился Гордон, — как и вы. Но ведь я, как и Лефорт, прожил здесь не один год. И знаю русскую душу!

Игорю пришлось согласиться. Он достал бутылку французского вина, наполнил кубки, один протянул шотландцу.

— Вы желаете меня убрать? — поинтересовался тот, отстраняя от себя вино.

— Нет!

— А, понимаю, — кивнул Гордон, взял кубок и осушил одним глотком. Обтер губы рукавом кафтана, — убийство у вас вызовут кривотолки в обществе. Вы найдете другой способ уничтожить меня.

— Мне не хотелось бы этого делать, — признался Игорь. — Поэтому у вас только две возможности. Или покинуть Московское государство, или смириться с заменой монарха.

— Ни то, ни другое меня не устраивает.

Ермилов тяжело вздохнул.

— Но знайте, измены я вам, Мишель, не прощу! — проговорил Патрик, поднимаясь с кресла.

Он взял шляпу, что небрежно бросил на сундук.

— Надеюсь, — добавил в дверях он, — больше наши пути не пересекутся…

Реакция для Игоря была предсказуемая, ведь именно этого он и ожидал. Когда за Гордоном закрылась дверь, путешественник сплюнул в сердцах на пол и произнес сквозь зубы:

— Сами споили государя, а теперь кого-то винят в его смерти. Что же вы не желаете, что бы страной Исаак управлял? Небось Алешку на трон готовы посадить? Извините, господа, но этого я допустить не могу. Если бы Петр не умер там, под Парижем, еще неизвестно, как бы пошла наша история. А если вы, господа хорошие, Алешку на трон приведете, так нас тем более ждет неизвестность. Нужно что-то делать, пока вы, господа, кашу не заварили.

Да вот только Лефорт с Патриком Гордоном не такая уж большая проблема. Другое дело — стрельцы да казаки. Эти сразу учуяли, что что-то не то. И если с проблемой русского языка Игорь как-то разобрался с помощью гипноза (теперь Петр изъяснялся как в старых рукописях, красиво и непонятно), то с грамотностью царя путешественник просто сел в лужу. Не ускользнуло от стрелецких воевод то, что государь после приезда все чаще стал прибегать к услугам писаря. Вроде невелика оказия, но как душу русскую задевает.

И если пока Лефорт да Гордон помалкивали, вполне возможно, что-то выжидая, то стрельцы сразу: "Царя иноземцы подменили!" Последних утихомирили. Пришлось главарей, тех, кто лично встречался с государем, казнить, а за ними очередь и иноземцев пришла. Как ни противился Головин, а разрешил он Ермилову заняться и Лефортом с Гордоном. С помощью надежных людей тот потихоньку убрал обоих. Умерли тихо и мирно. Подослал Игорь человечка к царице. До убийства дело не дошло, уговорили мирно без шума в монастырь уехать.

Чем дольше жил путешественник в конце семнадцатого века, тем больше он убеждался, что все действия, совершенные им после скоропостижной смерти Петра, были правильные. Исаак, как бы трудно не признавать это, оказался именно тем человеком, что был известен в будущем под именем Петра Великого. Шаги его были противоположны действиям его предшественника. Петр-Исаак прекратил войну с Османской империей и перевел свой взгляд в сторону Прибалтики. Как и была договоренность, остриг всем боярам бороды, а заодно заставил их нарядиться в европейские одежды. Да и общаться предпочитал с голландскими шкиперами, среди которых, как доложил однажды Игорю Меньшиков, было много приятелей плотника.