Андрей Величко - Кавказский принц

– Ты, конечно, – ехидно повелело высочество.

– Ну ладно, я напишу. Вот уж букв не пожалею!

– А я все твои непечатные буквы отредактирую, не волнуйся.

Гоша уже собрался уходить, но задумался.

– Если бы нам надо было преувеличить эффект бомбардировки, – неуверенно начал он, – то можно было бы… слушай, а место открытия портала – оно привязано к географическим координатам или к окружающей обстановке?

– Ваше высочество, – торжественно сказал я, – вы гений. Разумеется, против "Петра" мы ничего такого применять не будем, но проверить надо. Пока развалюха будет стоять в порту, откроем портал ей в трюм. А когда она поплывет, откроем еще раз и посмотрим, куда получилось… Тогда в случае удачи придется тебе в Японию съездить – меня, боюсь, на новейший броненосец не пустят. Хотя какая в задницу Япония – "Микаса" же сейчас в Англии достраивается!

Гоша хлопал глазами. Пришлось разжевать:

– Вот приехал ты в Англию – самолеты привез. Попросил устроить экскурсию на достраивающийся броненосец. Заходишь в то место, где потом будут лежать заряды к главному калибру. Я в это время сижу в гараже, жду. Ты выбираешь момент, когда никто не смотрит, и мы открываем портал. Для подстраховки так, чтоб он еще твоим телом закрывался. Все, после этого мы в любой момент сможем вдвоем из гаража открыть дыру в эту посудину. А уж какого конкретно числа какого года наступит этот "любой момент", видно будет. Только сначала на "Петре" потренируемся.

– Но ведь так можно будет у них весь флот утопить…

– Ага, так тебя и пустили сразу на "весь флот". Хорошо, если удастся один-два кораблика пометить. А вообще, возвращаясь к насущному, пора в Кронштадт команду посылать для подготовки аэродрома. И домик для нас с тобой неподалеку снять или быстренько построить, чтоб было откуда по порталам шастать без привлечения излишнего внимания.

– Про домик я и сам подумал. А что с летной школой, кто будет курсантов по небу выгуливать?

– Никто. У нас всего шесть летчиков и еще три курсанта, которых можно взять в Кронштадт. Остальные поедут в Москву, лекции Жуковского послушают. Ой, ё… Из этих трех же один англичанин!

– Джефф? Тот паренек, которого ты выбрал из их кандидатов?

– Он самый. И летает, учитывая что только начал, очень неплохо. Кстати, как его фамилия?

– Сейчас… вот… де Хэвиланд.

– Вот те раз! Причем по возрасту похоже, что тот самый.

– Можно пояснее для местных? – поинтересовался Гоша.

– Джеффри де Хэвиленд, один из первых и лучших английских авиаконструкторов. И теперь наверняка будет и первым, и лучшим. Если не разобьется, конечно.

– Надеюсь, ты помогать не собираешься?

– Интересная мысль, – начал было я, но, увидев, как напрягся Гоша, махнул рукой. – Да шучу я, шучу. Не хватало еще за просто так восемнадцатилетних пацанов гробить. И давай действительно возьмем его в Кронштадт, хрен с ним, что он англичанин. Типа выпускного экзамена, он же по сокращенной программе учится.

– Если мы возьмем его в Кронштадт, он поучаствует в реальной бомбардировке, – заметил Гоша. – Если не возьмем, он вместе с оставшимися курсантами будет слушать лекции Жуковского. Что хуже?

– Конечно, лекции. Так что курсант де Хэвиленд однозначно будет бомбить "Петра Великого". А потом – сразу домой, хватит, насмотрелся он уже здесь на наши достижения.

– Ладно. Тут у меня к тебе еще вопрос появился. Помнишь, мы говорили про модель двухэтажной торпеды? Я нарисовал эскиз, и мне такую сделали, совсем маленькую, деревянную, с резиновым моторчиком. Но что-то с ней не так, не желает она нормально плыть. Сначала ныряет, потом выскакивает из воды, плюхается набок и крутится на месте, пока завод не кончится.

– Показать можешь?

Через полчаса мы были на берегу Нары, и я вертел в руках модельку. Две деревянных сигары, в нижней, кроме резиномотора, явно есть еще балласт. Сзади – рулевое перо, по бокам – съемные рули глубины, как у подлодки. Верхняя секция пустотелая липовая.

– Я подумал сначала, что дело в отсутствии рулей глубины, – пояснил Гоша, – но с ними стало только хуже.

Посмотрим… Я завел резинку и запустил модель. Она проделала именно те манипуляции, которые мне были описаны. Тогда я запустил ее носом вниз. Она нырнула поглубже, но быстро всплыла и проделала те же финты. Запуск носом вверх привел только к тому, что модель, пару раз подпрыгнув, ложилась на бок и начинала крутиться без предварительного заныривания.

– Ну-ка, прикинем…

Я быстро набросал схему, расставил векторы сил, потом очень приблизительно рассчитал их величины. После чего вынужден был прокомментировать полученный результат на разговорном диалекте великого и могучего.

– А почему мы именно му…ки? – растерянно спросил Гоша.

– Потому что судно может устойчиво находиться на границе двух сред только тогда, когда гидродинамическая выталкивающая сила много меньше веса. А она пропорциональна квадрату скорости. То есть быстро плыть могут только тяжелые суда. Легкие будут или глиссировать, или нырять. Нырять нельзя, под водой радиоволны гасятся. Глиссировать тоже нельзя, слишком заметно и на любой волне перевернешься. Для тонны максимальная скорость получается в районе тридцати километров в час.

– Получается, что вся затея с радиоуправлением – химера? – огорчился Гоша.

– Да не с радиоуправлением, а с катерами-камикадзе. А радиоканал не пропадет, подумаем, как его в диверсионном деле использовать.

Крейсер "Светлана", который дядя генерал-адмирал беззастенчиво использовал в качестве личной яхты, медленно плыл по Финскому заливу (это я думал про себя; скажи я такое вслух, находящиеся рядом морские офицеры вполне могли бы и выразить свое отношение ко мне действием). Дядя Алексей, Гоша и прочие высокие шишки были наверху – не знаю, именно эта площадка над носовой настройкой называется мостиком или нет. Мне было несколько не по себе. Дело в том, что по морю я плавал второй раз в жизни. Первый раз – из Англии в Питер, и я помню, как всю дорогу мне не давала покоя мысль – что делать, если вот сейчас посудина начнет тонуть? Причем вопреки логике в каюте мысль почти пропадала, особенно с занавешенным иллюминатором.. Но сейчас я был на палубе.

В двух километрах от нас застыл броненосец "Петр Великий". Кстати, эксперимент с порталом увенчался успехом – он открылся именно в трюм, когда "Петр" вышел в море. Я тогда еще взял палку колбасы, дернул её за шнурок с биркой и бросил в темную дыру портала. Остальным и лимонки не пожалею, пояснил я свои действия Гоше.

Со стороны берега послышался треск моторов – приближались самолеты. Скоро над нами пролетело первое звено – три курсанта и Мишка-казачонок в качестве лидера. Второе вела Маша. Вот казачонок навел свое звено на корабль и отвернул – по плану, командиры должны были бомбить последними. В атаку пошел де Хэвиленд. Грамотно идет, и не скажешь, что всего месяц как летает. Он увеличил угол, бросил бомбу… вот ведь гадство, попал! В самый кончик носа, который просто исчез во вспышке взрыва. Следующий промазал. Но третий опять попал, да что же за невезуха! Бедный корабль лишился трубы и задней части надстройки. Казачонок закончил круг и показал класс. Я уверен, что он целился именно туда, куда попал! Теперь вместо и до того поврежденного носа ветеран имел какой-то тупой обрубок. Начал разгораться пожар, и тут налетела Маша со своим выводком. У нее тоже промазал только один. На корабле уже горело все, что можно, и Маша развернулась на боевой курс – вносить завершающий штрих в картину. Ведь утопит же сейчас бессердечная девка старика! Мне было до слез жалко первый русский броненосец.