Андрей Величко - Кавказский принц

Мне, честно говоря, было несколько не до этого, но потом я вспомнил, что клиент как-то завязан в медицинском бизнесе. И вроде он говорил, что это у него потомственное. Быстро выяснилось, что желающий скутер старикан всю свою трудовую жизнь был фармацевтом, причем именно по антибиотикам! Батя учился у самой Ермольевой, с гордостью сказал клиент. В общем, через день фармацевт, сильно напоминающий постаревшего лет на десять Цепеллина, уже объяснял мне, какой именно скутер ему хочется. На самом деле было несколько не так – я наводящими вопросами подвел его именно к той конфигурации, которая не представляла особой опасности для него и особой трудности для меня, и теперь слушал пересказ своих же неявных предложений. Мы быстро сговорились. Он, разумеется, получит свое транспортное средство. Тут я сделал отступление и наплел о своей любви к истории техники. Мол, у меня хобби – сделать что-то так, как могли сто или более лет назад. Как пример я показал несколько фото "Святогора", в том числе летящего, сказав, что вот – сделал самолет по технологиям конца девятнадцатого века. Фармацевт проникся и восхищено зацокал языком. А теперь, продолжил я, мне вот захотелось попробовать произвести, например, пенициллин, опираясь на технологии того же примерно времени. В общем, очень довольный знакомством фармацевт обещал написать подробное руководство по лабораторно-кустарному производству, разжеванное по шагам.

За неделю я на базе стандартного скутера собрал фармацевту желаемое, а он написал мне руководство и приложил отсканированную статью некоего Бергера про получение пенициллина как первоисточник.

А потом я шагнул из гаража в Георгиевск, куда за день до меня из своего питерского вояжа вернулся Гоша.

– Ну, здравствуй! – сказал он мне. – Твой чемоданчик – это и есть тот самый знаменитый патефон?

– Ага, вот, слушай.

Пружина была уже заведена, я открыл крышку, поставил пластинку и опустил на нее штангу с иглой. Патефон зашипел, заёкал, а потом громко и хрипло заиграл "Болеро" Равеля. Сунувшаяся было ко мне кошка возмущенно фыркнула и ушла. Гоша с подозрением смотрел на надрывающийся ящик, Маша чуть не валялась на полу от хохота.

– Я представлял себе несколько более качественный звук, – осторожно сказал Гоша.

– По сравнению с МП-три плеером действительно не фонтан, но ведь тут сейчас ничего другого вообще нет. И потом, пластинка довольно заезженная, с новой должно быть малость получше. Так что вот вам образец, копируйте и начинайте гнать культуру в массы.

– А я-то собиралась под гитару петь… – разочарованно протянула Маша. – Но с такой звукозаписью я не согласна, подожду лучше магнитофона.

– Ничего страшного, Шаляпин небось не хуже тебя споет и привередничать не будет, – утешил я племянницу. – Ужин у вас тут скоро будет?

После еды Маша пошла пострелять, а Гоша сказал, что у него есть несколько мыслей по радиоуправляемым катерам-камикадзе.

– Ну-ну, интересно… На словах будешь делиться или у тебя уже на бумаге что-то есть?

– Пошли ко мне, покажу.

В кабинете Гоша открыл сейф (удалось-таки мне отучить его держать бумаги на столе) и протянул мне несколько рисунков. Надо сказать, что изображенное на них очень мало напоминало катер. Гораздо больше это было похоже на две торпеды, соединенные отрезком тонкого крыла, наподобие шверта у яхты. Нижняя имела винт и руль, верхняя, вдвое тоньше и несколько короче, была снабжена двумя мачтами.

– Так, это, значит, в нижней колбасе у нас мотор, оборудование, взрывчатка… – начал соображать я. – Плавучесть у нее отрицательная. А верхняя – пустая?

– Там пробка.

– Мачты – это чтоб натянуть антенну и для забора воздуха?

– И еще чтобы со стороны было проще определить курс и расстояние.

– Да, пожалуй, это будет получше обычного катера – во-первых, сама мишень получается раза в три меньше, а во-вторых, дырки ей ничем не повредят, чтобы утопить, ее придется разорвать в клочья. Думаю, надо модель сделать, примерно один к десяти, посмотреть, как плавает и как управляется. Тем более что на Оке как-то многовато всяких браконьеров развелось…

Через неделю Гоше пришел пакет из Адмиралтейства – официальное решение об опытных бомбардировках боевого корабля, устаревшего броненосца "Петр Великий".

– Пора готовиться, – предположил Гоша.

– Только перед этим желательно решить, к чему. Тут вот в чем дело, я ведь работал в оборонке и знаю, что любая демонстрация новой техники всегда имеет элементы показухи. Вот нам и надо заранее прикинуть ее процент. И направление, кстати, тоже.

– Опять какую-то пакость задумал… – обреченно вздохнул Гоша. – Ну давай уж, выкладывай.

– У нас два варианта – либо преуменьшить, либо преувеличить возможности самолетов.

– Вариант показать их как есть ты даже не рассматриваешь?

– Разумеется, там же всяких военных атташей будет как грязи. Так что выбирать придется только из двух.

– Ладно, пусть мы создадим у зрителей преувеличенное представление об опасности бомбардировок с воздуха… – задумался Гоша, – тогда наш флот увеличит закупки, а заграничные друзья форсируют работы по созданию своей авиации. Пока плюсы и минусы уравновешиваются. Дальше. Обе стороны сделают вывод об усилении противовоздушной обороны судов. Но та сторона успеет раньше и, боюсь, лучше. Минус.

– Вот и я тоже думаю, что сильного впечатления производить не надо. Значит, прицелы-транспортиры снимаем, пусть по между ног наводят. Я не полечу, пожалуй, а то вдруг попаду. Бомбы набить черным порохом.

– Совсем-то уж явные поддавки ни к чему, – возразил Гоша. – Набьем динамитом, все равно скорость падения будет мизерной. И чтоб хоть кто-то попал, пусть Маша летит.

– Ну, это понятно, ей пропустить повод покрасоваться на публике никак нельзя.

– Вес бомбы, я думаю, взять килограмм сто…

– Нефиг, еще навернется кто-нибудь на взлете, пилоты у нас – одно название (я мысленно прикинул допустимый вес). Не больше восьмидесяти. Хотя тому же казачонку или Маше можно и сто двадцать – сами легкие, летают хорошо. Вот только надо ли?

– Думаю, надо. Не годится, если кораблю вообще не будет нанесено вреда. И еще, мне кажется, для нас главное – создать впечатление, что для обороны от самолетов достаточно пулемета на станке, позволяющем направить ствол вертикально вверх.

– Ага, значит, скорость пусть снижают не прямо над кораблем, а метров за триста, и так и ползут к нему на сорока пяти. План учений кто писать будет?

– Ты, конечно, – ехидно повелело высочество.