Василий Панфилов - Улан. Трилогия

В Вену, несмотря на относительную близость, выбраться удалось только через месяц. Вроде бы и скучно, но… То рана болела, то дежурство по лагерю – "Игорь, ты самый ответственный человек в полку", — проникновенно сказал секунд-майор Рысьев, положа ему руку на плечо, то какие-то неотложные дела с хозяйством эскадрона и полка.

Ехали при полном параде – новые мундиры (как же дорого они обошлись, заразы!), сверкающие серебром сёдла, чисто выбритые… Единственное, от чего категорически отказался спортсмен – так это от напудренного парика, бывшего в это время неотъемлемой частью человека высшего общества.

В лагере на такое "чудачество" смотрели сквозь пальцы, несмотря на требования устава, а городе…

— Да плевать мне на их мнение, — искренно ответил экстремал, — вы вообще знаете, откуда парики появились? Сифилитики в моду ввели – от него же волосы выпадают, вот и маскируются.

От такой информации офицеры несколько опешили, но оспаривать не стали – несмотря на отдельные "взбрыки", военным он был образцовым. Да и привычная спортсмену стрижка ёжиком пользовалась определённым успехом в военной среде – в первую очередь среди отмороженных на голову вояк-кавалеристов. Ну а Игорь под это определение подходил идеально… Так что посудачили и успокоились.

— Не туда свернул, — одернул парень проводника, — нам налево.

Улан покосился на него, но свернул послушно – и действительно, искомая кондитерская оказалась на месте. Соскочив с коней и передав поводья прислуге, кавалеристы зашли внутрь.

— Ну всё как раньше! — вырвалось у умилённого попаданца.

— Бывал? — коротко спросил поручик Арсеньев.

— Да, с отцом, — не задумываясь ответил корнет.

Подойдя к прилавку, полюбовался на выставленные пирожные и с видом знатока заказал каждому из офицеров.

— Я знаю, какие здесь самые хорошие, — пояснил он.

К пирожным принесли кофе, которое любили не все.

— Боярин (а это обращение с лёгкой руки подчинённых прилипло к нему очень прочно), ты ж вроде не пьёшь кофе? — спросил молоденький капрал Лисьин.

— Пью, Федот, просто не часто, — блаженно зажмурившись ответил ему парень. — В походе под сухарь пить его как-то…

Уланы дружно заулыбались – странноватые привычки попаданца давно стали притчей во языцех.

Сидели хорошо, пока спокойствие не нарушила компания австрийцев.

— Господа, — щёлкнул каблуками один из подошедших кирасир, — просим прощения, но очень хочется отведать здешних пирожных, а мест, вы сами видите…

— Господин…

— Прапорщик Буртах из полка Модены.

— Господин Буртах, если вы подождёте ещё минут десять, мы закончим воевать со сладостями и пойдём дальше – знакомится с Веной, — миролюбиво ответил командир полка.

— Благодарю вас, господа, — коротко склонил голову кирасир и отошёл.

Ссора и дуэль? А зачем? Сценка вполне бытовая, дуэли в военное время среди союзников запрещены накрепко – вплоть до виселиц. Ну а очередь в хорошую кофейню/кондитерскую – дело рядовое, особенно сейчас, когда столицу Австрии буквально наводнили войска.

Расплатились за съеденное/выпитое австрийцы – долго расшаркиваясь, так что пришлось уступить. Вышли в самом благодушном настроении и влезли на коней.

— А всё-таки, можно было шугануть тех австрияков, — сурово заметил Федот.

— Да полно тебе, — необидно засмеялся корнет, — мы за сегодня ещё не в одну кофейню зайдём. Тут в каждой есть что-то своё – кофе исключительное или пирожные.

— Да, я таких сладостей не едал, — мечтательно заметил поручик.

— И вряд ли где найдёшь, — наставительно приподнял палец Игорь, — насчёт чего иного – по-всякому бывает, а вот насчёт пожрать – тут сильней австрийцев не найти!

Посмеиваясь, компания двинулась по улицам австрийской столицы, время от времени останавливаясь и выслушивая лекции попаданца о истории, архитектуре… Что делать, если "немецкие каникулы" с отцом чаще всего он проводил именно на экскурсиях…

История в кафе имела продолжение – кирасиры Модены прибыли к уланам в гости. Разумеется, не сразу – сперва завязалась переписка, затем начались редкие визиты друг к другу в гости и наконец – кирасир пригласили в полном составе.

— Разорение, конечно, — вздохнул Рысьев, — но куда деваться – политес… мать его.

— Да ништо, — успокоил его один из офицеров, — вон, боярину поручите.

Взгляды дворян с надеждой скрестили на попаданце.

— Да, можно, — не задумываясь ответил тот, — если только помощников дельных, да чтоб все мои распоряжения выполнялись бегом, без вопросов.

— Г-хм, — кашлянул Арсеньев, — по мне, так здраво. Среди нас никто светской жизни не знает, так что…

На том и порешили.

Игорь не боялся испортить дело – бывал на приёмах часто, да и участвовать в организации приходилось. Отчим с матерью для друзей-аристократов, отец – для компаньонов, чуть погодя – тусовки экстремалов/спортсменов (поскольку опыт-то уже имелся), так что нахватался.

Копировать местные обычаи он даже не пытался – этикет австрийского двора недаром считался одним из самых запутанных. Мало того, что есть свод прописанных правил, так нужно учитывать ещё и всевозможные "полутона", изменявшиеся от массы условий. Нафиг!

— Ну точно провалим, — уныло провозгласил командир полка, увидев накрытые столы.

— Да с чего бы? — удивился попаданец.

— Да так всё… по-простому! — широким жестом секунд-майор показал на заставленный продуктами стол, — по-русски!

— Успокойся, Прохор Михайлович! — засмеялся корнет, — всё нормально. Поверьте – русская кухня очень хороша. Да и чем мы их удивили бы? Венской выпечкой да колбасками? Они их и так каждый день есть могут! А вот кулебяки, да блины… Тут и экзотика для них, да блюда лакомые.

— Ну, если ты так считаешь… — Рысьев ожил буквально на глазах, — то всё – командуй сам, а то я тут панику наведу!

Кирасиры приехали не всем полком – были офицеры и унтер-офицерский состав, заслуженные ветераны… Молодняк же остался в казармах.

"Ну всё как у нас, — умилился попаданец, — такая же дедовщина".

Вообще-то, это было понятно и оправданно – у австрияков тоже хватало вчерашних крестьян или выходцев из нищих кварталов, так пока не вдолбишь таким элементарнейшие основы этикета… Хреновато будет. Крестьяне – это ещё что, разве что высморкаются демонстративно, а вот вчерашняя австрийская беднота… Эти могли и ложки со стола спереть – бывали прецеденты. Именно поэтому молодняк держался "в чёрном теле" до тех пор, пока делом не докажут, что достойны большего.