Диктатор 2 - Руслан Ряфатевич Агишев

— Поддержу, и помогу, чем смогу. Только…

На мгновение Крючков задумался, но почти сразу же продолжил свою мысль:

— … Не получится ли из Варенникова новый Сталин? Уж больно ухватки у него подходящие.

— А может именно такой сейчас и нужен? — по-еврейски, вопросом на вопрос ответил министр обороны, задумчиво глядя на собеседника. — Я вот часто его вспоминаю. При нем такого бардака точно бы не было. Никто бы рыпнуться не посмел. Вспомни, как при нем было!

Министр обороны оживился, вспоминая давно прошедшие времена — времена своей боевой молодости.

— Одна половина Европы была с нами, а вторая половина сидела за забором и молчала в тряпочку. США только тявкали из-за океана, лишний раз свой нос на континенте не показывая. Ведь, до ужаса боялись наших танковых армий. Помнишь, того главу Пентагона, что по улице в одних портках бегал с криком «Русские идут! Спасайтесь, кто может!»?

Крючков улыбнулся. Эта история в свое время сильно прогремела по всему миру. Джеймс Форрестол, занимавший после окончания Второй Мировой войны должность первого министра обороны США, в 1949 году помешался на почве страха перед советским вторжением. Во время одного из рецидивов он, действительно, выскочил на улицу в одних трусах и с дикими криками носился до тех пор, пока его остановили и не препроводили в больницу. Позже, с воплями о наступлении Красной Армии, Форрестол, и вовсе, выпрыгнул из окна небоскреба.

Отсмеявшись, они снова вернулись к разговору о Варенникове.

— Словом, Владимир Александрович, поддержи его. Сам знаешь, что в нашем болоте без поддержки никак нельзя. Остальные же тебе в рот смотрят, ждут, что скажешь. Если открыто выскажешься, то никто больше не будет ему палки в колеса ставить. Один ведь он таких дров может наломать, что всем плохо станет. Ты же его поддержишь, поправишь, если нужно будет.

— Присмотрим, Дмитрий Тимофеевич, обязательно присмотрим.

Они переглянулись, прекрасно понимая, что стоит за этим разговором. С назначением на новый высокий пост Варенников, обладавший и без того немалым авторитетом в ГКЧП, приобретал исключительные рычаги влияния на остальных членов комитета. По сути, это были диктаторские или близкие к ним полномочия.

— Только, Дмитрий Тимофеевич, если что-то с ним будет не так, не обессудь.

В голосе Крючкова прозвучала скрытая угроза.

— Договорились, — кивком ответил Язов. — Тогда я сегодня же предложу кандидатуру Варенникова на пост министра обороны. Пока действует чрезвычайное положение, он побудет временно исполняющим, а там посмотрим.

— Так и сделаем.

Глава 2 Авгиевы конюшни… везде

Москва

Квартира генерала Варенникова

Старший лейтенант Шохин из 9-го управления КГБ (специализация — охрана особо важных государственных персон) тщательно проверил квартиру генерала Варенникова. Все было в порядке.

— Можно, — он кивнул своему коллеге, стоявшему этажом ниже.

Еще двое поднялись на этаж выше. Вдобавок в смежной квартире расположился круглосуточный пост охраны, который через систему видеонаблюдения контролировал весь дом и прилегающие к нему улицы.

Все передвижения генерала Варенникова теперь осуществлялись в сопровождении усиленной охраны. Рядом с ним постоянно находились двое — сотрудник 9-го управления КГБ и офицер Генерального штаба. В местах с большим количеством людей, на официальных мероприятиях охрана увеличивалась до шести человек. Для движения по улицам города использовался специальный транспорт из гаража КГБ — черные бронированные Волги с формированными двигателями.

Через несколько минут по лестнице поднялся генерал Варенников с неизменным черным портфелем в руке.

— Миша, на сегодня все.

— Хорошего вечера, Валентин Иванович. Передайте, пожалуйста, большое спасибо Ольге Тихоновне за пирожки с капустой. У меня мама такие пекла. Спасибо.

— На здоровье, Миша, — улыбнулся Варенников. — Слушай, совсем забыл…

Генерал вытащил из портфеля небольшую коробочку, завернутую в газетный лист и плотно перевязанную бечевкой.

— Возьми, это лекарство для твоей дочери. Я же обещал, что достану его. Правда, пришлось действовать через нашего посла в Америке.

— Товарищ генерал, — растерялся Шохин, едва не выронив коробочку. — Это же огромные деньги…

Михаил прекрасно знал, о чем говорил. У его дочери, его долгожданной Ниночки, нашли какое-то иммунное, крайне редкое, заболевание, которое встречается один раз на миллион. В Союзе даже разработки лекарства не велись, а на Западе уже были тестируемые образцы. Ему шепнули, что лекарство можно привезти, но нужно около пятидесяти тысяч долларов. И откуда было его семье раздобыть столько денег? Даже продав свою квартиру, квартиру родителей и дачу в Подмосковье, они вряд ли бы купили одну дозу этого лекарства.

Шохин едва с ума не сошел, когда пытался раздобыть денег. Высох, почернел, на себя перестал походить. Дочь «таяла», на глазах превращаясь в тень самой себя. Ужасное зрелище для отца, который физически ничего не мог изменить. В какой-то момент в его голову стали приходить такие мысли, что для офицера КГБ и подумать страшно. Неизвестно, как и от кого все это стало известно генералу Варенникову, но факт остается фактом — несколько дней назад он подошел к нему и сказал, что достанет лекарство.

— Валентин Иванович, я… я отдам. Слышите? Я отдам все, до копейки! — горячо зашептал старший лейтенант, вцепившись в дверную ручку, чтобы не упасть от сильного волнения. — Я продам квартиру, дачу. Я все отдам.

Варенников строго посмотрел на него, и с нажимом произнес:

— Не дури, Миша. Ты советский офицер и служишь своей стране, а страна помогает тебе. И чтобы я больше не служил этих глупостей. Понял меня? Я еще раз спрашиваю — ты меня понял?

— Да, Валентин Иванович, понял. Огромное спасибо.

— Сегодня уйдешь раньше. Руководству скажешь, что я дал команду. Иди, хорошего дня.

Дверь квартиры закрылась, а Шохин еще несколько минут стоял и не двигался. Глаза затуманились, в горле встал ком.

— Я… Я отслужу, Валентин Иванович, обязательно отслужу, — еле слышно шептал он, не своя глаз с небольшой коробочки в оберточной бумаге. Крохотная, с пол ладони, но именно она могла спасти жизнь его дочери. — Обязательно.

Вдруг за спиной раздался шорох.

— Шохин, ты чего встал, как столб? Случилось чего?

Старший лейтенант развернулся и увидел товарища, который только что спустился по лестнице.

— Вот… — Михаил протянул руку с коробкой.

— Что это? — товарищ сразу и не понял, что за коробочку ему показывали. Когда же до него дошло, то его лицо в момент вытянулось от удивления. — Подожди-ка, это оно? Это то