Евгений Красницкий - Женское оружие
– Ну что ж, значит, не чужие вы нам теперь, – и кивнула Андрею. – Не волнуйся, устроим мы твоих подопечных. – Обернулась к гостье: – Я вижу, Арина, с тобой не только сестренки твои приехали.
– Да, это дед Семен и Ульяна – холопы наши бывшие. Мы им вольную дали, но они с нами ехать решили: нас вырастили, а сейчас своих родных потеряли. Так что мы теперь одной семьей жить будем.
И завертелась суета: набежали отроки дежурного десятка, подхватили узлы со спасенными пожитками, поволокли их в девичью. Холопка постарше увела деда Семена с Ульяной: им в горнице с хозяевами делать нечего, но устроят их не хуже остальных. Пусть тоже отдохнут, силы, чай, не молодые, вымотались за несколько дней пути.
– Дочь моя сейчас покажет, где ты с сестренками первое время поживешь. Пока осмотритесь да расположитесь, как раз и банька вам будет готова – с дороги помыться. Пирогов и молока детишкам прямо сейчас принесут – проголодались ведь, да и ты тоже перекуси немного, а уж вечером, когда девчонки спать улягутся, мы с тобой и поговорим.
«Вот после этого я и решу, что с тобой делать», – осталось непроизнесенным, но от этого не менее понятным обеим женщинам.
Телега с пожитками опустела, Григорий развернул коня в сторону загона, успев напоследок еще раз поклониться. Его «благодарствую, матушка-боярыня» прозвучало с облегчением, парень улыбнулся сестрам, кивнул ободряюще и тронул поводья. Арина же пошла ко входу в девичью, девчонки хвостиками – за ней.
«А ведь они по возрасту моей Ельке подружками могут быть – ненамного моложе. Надо ее из Ратного сюда забрать, а то вконец забалуют, привыкли уже, что самая младшая, да и она привыкла. Изо всех веревки вьет, в первую очередь из деда, а это непорядок. Не дело ребенку при живой матери у родни жить. А здесь ей и подружки будут, и забота – пусть за ними и за Саввушкой присматривает. Не все же время Красаве с ним возиться, пусть он и к другим детям привыкает.
Но что же там с Андреем все-таки произошло? Мало мне было забот, так теперь еще и эта на голову свалилась. С какой бы стати молодая красивая баба к нему так прилепилась? Ведь не красавец писаный, не краснобай… Опора потребовалась? С одной стороны, оно вроде бы и понятно: брат еще отрок, а у нее младшие на руках остались, их поднимать надо. А с другой – неужели же совсем никакой родни больше нет, позаботиться о них некому? Ах да, в Турове дядька есть – у нас же их брат двоюродный учится… Знать бы еще, как оно все там получилось: случайно так вышло или она сама попросила? Почему в таком случае Андрея выбрала? К сильному роду прислониться решила? Переждать, пока брат в силу войдет да до дядьки вести о случившемся доберутся, а там видно будет? И до самого Андрея ей дела нету? Ладно, если он просто на просьбу ответил, а ежели она ему в сердце запала? И девчушки эти еще… он же с детьми никогда не возился, а тут… привяжется к ним, а она хвостом вильнет – и поминай как звали. И что с ним потом будет? А главное – с Мишаней? Останется ли после такого Андрей ему по-прежнему надежной защитой?
Если же и в самом деле чудо случилось и Андрей ей по сердцу пришелся… дай-то бог – женили бы его наконец, в род прибавление не лишнее, да и за него спокойней. Ну а если… Еще одной Листвяны мне не надо! Играть с Андреем я ей не позволю, да и палки в колеса мне вставлять тоже. Но и сгоряча рубить тут нельзя – мало ли, вдруг и от этой Арины польза может быть. Ладно, проверю: посмотрю, поспрашиваю. Самого Андрея, понятно, не расспросишь, он и слушать ничего не станет, отмахнется, и все. А вот Илья не отмахнется, с ним-то в первую очередь и поговорю. А потом еще с Мишаней и Осьмой. Ну и с ней самой – тоже. Только после этого решать что-то можно будет».
И уже вдогонку к этим размышлениям мелькнуло:
«Так как же там у нее с Корнеем обошлось? Неужто обвести сумела? Это Корнея-то? Впрочем… муж он и есть муж – хоть трижды премудрый, а против бабьих хитростей… вон как его Листвяна-то окрутила».
Проводя глазами Арину, Анна подозвала ожидавшую ее распоряжений девчонку-холопку:
– Найди-ка, Жива, обозного старшину Илью да скажи ему, чтоб пришел ко мне, как телеги разгрузят. Разговор у меня к нему есть.
Девчонка убежала, а боярыня не спеша пошла обратно к себе.
«Чтобы Илья за несколько дней пути да не вызнал о человеке все – ни за что не поверю. Балабол он, конечно, каких поискать, но наблюдательный. Если уж Илья чего не заметил, значит, и неважно это. Вроде и не выспрашивает ничего, сам языком чешет, не переставая, а собеседник ему все про себя потихоньку рассказывает. Он и отроков наверняка расспросил, и саму Арину наизнанку вывернул, да так, что она ничего и не заметила. Вот и послушаю».
Илья явился на зов Анны довольно скоро: то ли так быстро управился с разгрузкой, то ли перепоручил это дело кому-то другому.
– Здрава будь, Анна Павловна! Звала?
– И ты здравствуй, Илья. Проходи. Разгрузились уже?
– Заканчиваем. Там Осьма приглядывает, а мне и отдохнуть не грех, помоложе меня найдутся мешки таскать.
Илья покосился на кувшин, стоявший на столе на расписном подносе: медовый дух от него он учуял еще на пороге.
– Ну тогда чарочка тебе не помешает. – Анна подошла к столу, налила медовухи и поднесла. – Испей, господин обозный старшина.
Илья насторожился: боярыня угощала его собственноручно, хотя обычно у нее всегда наготове были холопки для разных мелких услуг. Значит, беседа не для посторонних ушей будет. Впрочем, он догадывался, для какого именно разговора Анна Павловна позвала его – что уж тут долго думать-то, и так все понятно.
– Выгодно ли съездили? Торговля удачная была?
– Грех жаловаться, боярыня. – Илья опрокинул чарку. – Прибыльный поход, ничего не скажешь, Осьма свое дело знает. Только окромя торгового прибытка и еще есть… да не тот, которого ждали.
– Вот и рассказывай, – улыбнулась Анна. – Ты же наверняка все вызнал, всех расспросил, все рассказы сравнил и собственные мысли про все имеешь.
– Ох, все-то ты, боярыня, про нас, грешных, знаешь, – заговорил было шутливо обозный старшина; но Анна слегка нахмурилась – не время, дескать, балаболить, и он опять посерьезнел. – Тебя же, Анна Павловна, вдовица эта заинтересовала, которую Михайла в крепость привез. Так?
– Так, – кивнула Анна. – Откуда она взялась-то?
– Ну тут дело такое вышло. – Илья явно настроился на долгий, с подробностями, рассказ – в этом он был мастер. Анна с интересом слушала, а он разливался соловьем: в дороге все у Григория с Леонидом выспросил – и про сестру, и про замужество ее, и про то, почему в род вернулась. («Небось досуха братьев выжал».) Да и тех отроков, что ездили за сестрами в сторожку с Мишаней и Андреем, расспросил («ну, эти и сами любому слушателю рады были, а уж Илье и подавно») и наконец в лицах расписал, как Арина при всех поклонилась Андрею с просьбой об опекунстве над ее братом («значит, все-таки сама напросилась… еще бы узнать почему?»).