Игорь Градов - Пока «ГРОМ» не грянул. На Берлин в 1941 году
- Мне известны его взгляды, - отмахнулся фюрер. - Но Шуленбург забыл, что я не собираюсь воевать до зимы, кампания будет закончена к ноябрю. Впрочем, простите, я вас перебил...
- Поэтому мне кажется, - продолжил Гиммлер, - что если Шуленбург встретится с Молотовым и предупредит его о готовящемся нападении, то ему поверят. Дату можно назвать подлинную - 22 июня. А мы тем временем предпримем шаги к компрометации Шуленбурга. Скажем, вызовем его в Берлин и представим к ордену. Русские невольно задумаются: за какие заслуги послу дают столь высокую награду? Не за то ли, что он морочит нам голову? А что, если переданная им информация - фальшивка? И тогда все последующие сообщения о 22 июня будут восприниматься как дезинформация...
- Боюсь, Риббентропу не понравится эта затея, - поморщился Гитлер, - Иоахим весьма дорожит Шуленбургом, считает его одним из лучших специалистов по России.
- Но мы ведь не делаем ему ничего плохого, - сказал рейхсфюрер, - наоборот, мы его наградим. Риббентроп наверняка останется доволен...
- Хорошо, я подумаю, - произнес фюрер и повернулся к Канарису. - А что предлагаете вы?
- У меня несколько иное предложение, чем у господина рейхсминистра, - адмирал сделал легкий полупоклон в сторону Гиммлера, - и он связан с нашей агентурной сетью в Москве. В Наркомате тяжелой промышленности работает мой агент, Нина Петерсен. Мы внедрили ее около года назад. Петерсен - это ее фамилия по мужу, а так она урожденная Рихтер, фольксдойче. Ее предки по отцовской линии происходят из остзейских немцев, достаточно известный род. Я предлагаю разыграть следующую комбинацию. Мы передадим Нине информацию об операции "Барбаросса", разумеется, ложную. После чего организуем ее "случайный" провал. Чекисты быстро выбьют из нее показания и узнают о начале нашего наступления. Выданная ею дата (скажем, 2 июля) не будет совпадать с той, что передаст русским Шуленбург. Но Кремль наверняка сочтет подлинной Нинину информацию - ведь граф к тому времени будет уже достаточно скомпрометирован.
- Отлично, - фюрер, кажется, был доволен. - Ваш план, Генрих, и ваш, адмирал, я полностью одобряю. Немедленно прикажу вызвать Шуленбурга в Берлин. А вы, адмирал, займитесь своим агентом. Как там ее, Нина Петерсен?
- По нашим документам она проходит как капитан абвера Нина Рихтер, - сказал Канарис.
- Хорошо, пусть будет Рихтер, - согласился Гитлер. - Проработайте свой план. Нам важна каждая мелочь, нельзя допустить, чтобы из-за нее провалилось дело, к которому так долго готовились. Жду вас с докладом послезавтра.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Подмосковье
8 июня 1941 года
Астафьево, резиденция немецкого посла
Стол для чаепития был сервирован в малом зале, что подчеркивало особую приватность встречи. Его стены украшали старинные картины и гравюры, большей частью европейских мастеров. В добротных дубовых шкафах теснились бронзовые скульптуры и фарфоровые сервизы - русские, прошлого и позапрошлого веков.
Граф Фридрих-Вернер фон дер Шуленбург считался ценителем прекрасного и активно скупал антиквариат, тем более что стоил он в Советском Союзе сущие копейки. Но если перевести цену коллекции (разумеется, настоящую) в рейхсмарки, сумма получалась весьма существенная.
Посол ждал народного комиссара иностранных дел Вячеслава Молотова. Шуленбург попросил навестить его в Астафьево, своей подмосковной резиденции, чтобы никто не помешал разговору. Завтрак накрыли на троих: приборы из сервиза времен Екатерины II поставили для Молотова, посла и военного атташе генерала Эрнста Кестринга.
Молотов немного опаздывал. Шуленбург взглянул на часы - было уже пять минут одиннадцатого. В ту же минуту за окнами послышался шум мотора - к дому медленно подкатывал черный правительственный "ЗИС". Тяжелая машина плавно затормозила у крыльца, шофер открыл заднюю дверь и из салона вылез народный комиссар. Охраны при нем не было, и Шуленбург счел это хорошим знаком - значит, Молотов понимал важность встречи и не хотел лишних свидетелей.
Наркоминдел поднялся на широкое усадебное крыльцо, Шуленбург двинулся ему навстречу, протягивая руку. Молотов крепко пожал ее и прошел в дом. Посол еще раз отметил, что практически все члены советского правительства были невысокого роста. Видимо, Сталин не любил людей, возвышающиеся над ним хотя бы на четверть головы.
После нескольких дежурных фраз и обмена любезностями гость и хозяева сели за стол. Прислуга разлила чай и быстро удалилась.
- Я с юности увлекаюсь трудами Бисмарка, - начал разговор Шуленбург, - несколько раз перечитывал его воспоминания. В частности, те строчки, где он говорит о России. Канцлер был умнейшим человеком, одним из лучших политиков своего времени, и он всегда предостерегал Германию от войны с Россией. К сожалению, в начале веке к его словам не прислушались, и это привело к мировой катастрофе. Я не хочу ее повторения...
Шуленбург сделал небольшую пауза и посмотрел на Молотова. Тот кивнул головой - продолжайте, я внимательно слушаю.
- Так вот, позвольте сделать следующее заявление...
- Господин посол, - перебил его Молотов, - прежде всего я хотел бы уточнить, от чьего имени вы сейчас выступаете.
- От собственного, - ответил Шуленбург, - считайте услышанное моим личным мнением. Оно не совпадает с официальной позицией нашего министерства иностранных дел и правительства. Я прекрасно понимаю, что рискую вызвать гнев Риббентропа и даже самого фюрера, но все же хочу высказать ряд своих соображений.
Молотов еще раз кивнул, и Шуленбург продолжил:
- Во-первых, я, как посол, приветствую шаги, сделанные руководством Германии и России для сближения обеих стран. Без сомнения, пакт, который будет подписан в Варшаве, станет гарантией мира и добрососедских отношений между нашими державами. Но...
Шуленбург сделал паузу и взглянул на Кестринга. Тот отставил чашку с чаем и произнес:
- Но факты, господин Молотов, таковы, что подписание может не состояться. У нас имеются неопровержимые данные, что военное командование рейха планирует нападение на Советский Союз.
- И когда оно произойдет? - осторожно спросил Молотов.
- 22 июня, в четыре часа утра, - без колебаний ответил Кестринг.