Хиллари Клинтон - Тяжелые времена

В конце своего срока пребывания в должности госсекретаря я получила письмо от одного из сотрудников дипломатической службы, находящегося в Латинской Америке. Это письмо стало очень важным для меня. Там прозвучала следующая мысль: «Я пишу вам не как сотрудник Госдепартамента госсекретарю, но как муж и отец, как человек. Я хочу поблагодарить вас за все, что вы сделали для моей семьи за последние четыре года. Я очень долго мечтал стать сотрудником дипломатической службы, но, пока вы не стали госсекретарем, я не рассматривал всерьез такую возможность. Когда вы распорядились, чтобы Госдепартамент признавал однополые пары семьей, то, что мешало мне, неожиданно исчезло с моего пути». Он продолжил писать о своем счастье, что его муж, с которым они вместе уже семь лет, смог присоединиться к нему за границей, как результат, у них появились близнецы. Он даже прислал мне фотографию своей счастливой семьи. «То, что с трудом можно было представить три года назад… что мы будем дипломатами своей страны, что наши отношения будут признаны государством, что мы сможем стать отцами, — стало реальностью».

Когда в 2013 году я покинула Госдепартамент и начала работать в «Фонде инициатив Билла Клинтона» в Нью-Йорке, я хотела продолжать работать над «великим незавершенным делом XXI века». Приближавшаяся 20-я годовщина Четвертой Всемирной конференции по положению женщин в Пекине помогла мне сосредоточиться. Я гордилась тем, как много было сделано за это время. Однако мы все еще были далеки от «полного и равного участия» женщин.

Мелани открыла в Джорджтаунском университете научный центр по вопросам женщин, мира и безопасности, в котором я согласилась быть учредителем. Теперь, когда не летали по всему миру каждый день, мы стали больше говорить и думать о ходе истории и будущем того движения, которому мы посвятили много лет. Я позвонила Мегги Уильямс и попросила ее разработать вместе с нами стратегию действий. Вместе с Челси и нашей прекрасной командой в Фонде Клинтона, в том числе с Джен Кляйн и Рейчел Фогельштейн, которые играли ключевые роли в Госдепартаменте, мы составили необходимый план.

На ежегодной встрече «Глобальной инициативы Клинтона» в Нью-Йорке в сентябре 2013 года я объявила, что Фонд Клинтона займется оценкой прогресса, который сделали женщины и девушки после Пекинской конференции, и составит план, как добиться полного и равного участия женщин и девушек во всех сферах жизни. Я сказала, что пришло время объективно взглянуть на то, что мы сделали, на то, сколько еще предстоит сделать, и на то, как мы собираемся завершить это незавершенное дело.

С такими партнерами, как Фонд Билла и Мелинды Гейтс, мы начали работать над «глобальной оценкой» (в цифровом формате) статуса женщин и девушек, подготавливая ее к 20-й годовщине Пекинской конференции в сентябре 2015 года. Я хотела, чтобы каждый мог увидеть результаты, которых мы достигли, и задачи, которые еще не были выполнены. Мы предоставили доступную информацию, которой можно делиться и пользоваться адвокатам, преподавателям и политическим лидерам, чтобы планировать реформы и осуществлять необходимые изменения.

Я также хотела создать «Платформу действий», которую мир одобрил в Пекине, и спланировать программу XXI века, чтобы ускорить полное участие женщин и девушек в жизни своих государств, во всем мире, в том числе в тех сферах, которые еще в 1995 году были недоступны. Например, никто из нас в Пекине не мог себе представить, что Интернет и технологии мобильной связи изменят наш мир, или понять, что значит, когда в развивающемся мире женщин, пользующихся Интернетом, на 200 миллионов меньше, чем мужчин. Когда мы уравняем эту «цифровую разницу», появится много возможностей для участия женщин в экономической и политической жизни своей страны.

В конце концов мы стали называть нашу новую инициативу «Без потолка: проект полного участия». Название было использовано в шутку из моего выражения «18 миллионов трещин в стеклянном потолке», которое стало популярным в конце моей президентской кампании, однако оно означает гораздо больше. Не нужно быть политиком или бизнесменом высокого уровня; женщины и девушки повсюду до сих пор упираются в потолки, которые удерживают их стремления и делают для них сложным, если не невозможным, следовать своим мечтам.

Вскоре после создания проекта «Без потолка» я услышала удивительную историю. Стивен Массей, мой коллега из Белого дома во время президентства Билла Клинтона, оказался в Пекине и гулял по книжному магазину. Это был большой и современный магазин, но тихий и почти пустой. Неожиданно Стивен услышал то, что едва мог поверить своим ушам. Через громкоговоритель прозвучала знакомая фраза: «Права человека — это права женщин, а права женщин — это права человека, раз и навсегда». Это был мой голос. Они проигрывали запись моей речи в магазине. Как многое изменилось за двадцать лет! В 1995 году правительство Китая закрыло кабельное телевидение, по которому показывали мое выступление. Теперь это полемическое выражение стало «фоновой музыкой» для покупателей, частью ежедневной жизни. Стивен достал свой смартфон, записал видео и отправил его мне. Увидев это, я засмеялась. Было ли это хорошим способом продавать книги? Причем именно в Китае?

Идея выступления на Пекинской конференции и все усилия по ее воплощению стали частью моей жизни, они вошли в мою кровь. Я была рада, что они стали частью культуры, что они проникли туда, где ранее воспринимались враждебно. Защищать и расширять права человека, как и раньше, необходимо и крайне важно, и дальнейший прогресс в этом деле невозможен без руководящей роли США.

В феврале 2014 года организаторы кампании «в защиту прав человека» (еще одна HRC![87]) пригласили мою дочь Челси выступить с речью на конференции, посвященной правам геев. В своей речи она немного изменила мое высказывание:

— Моя мама часто говорила, что вопрос женщин — это незавершенное дело XXI века, — сказала она. — Это, безусловно, верно. Но то же самое можно сказать и о вопросах прав представителей ЛГБТК[88]-сообщества. Это тоже незавершенное дело XXI века.

Конечно же, она права, и я очень горжусь ее твердой позицией по вопросу равенства и возможностей для всех людей.

Ранее я описывала работу американской внешней политики как эстафетную гонку. Лидерам вручают эстафетную палочку и просят бежать настолько быстро, насколько возможно, чтобы следующий бегун (наш преемник) оказался в наилучшем положении. В семье происходит то же самое. С того момента, когда я первый раз взяла Челси на руки в больнице в Литл-Роке, я знала, что моя миссия в жизни — дать ей возможность преуспеть. Когда она выросла и стала самостоятельной, моя ответственность изменилась. И сейчас, когда она скоро сама станет мамой, я готовлюсь к новой роли, к которой шла столько лет: стать бабушкой. Я поняла, что много думаю об отношениях со своей мамой, как в зрелом возрасте, так и в детстве, и каким урокам она меня научила.