Хиллари Клинтон - Тяжелые времена

Вместо этого мы искали примеры стран, не относящихся к Западу, которые совершили прогресс в вопросе защиты прав представителей ЛГБТ-сообщества. Как лучше опровергнуть миф, что поддержка представителей ЛГБТ-сообщества являлась практикой западных колониалистов? К счастью, нам было из кого выбрать. В конце концов я остановилась на Монголии, Непале, Южной Африке, Индии, Аргентине и Колумбии, а также упомянула бывшего президента Ботсваны.

Второй вопрос: как мы можем привлечь внимание к этой речи? Если мы скажем, что она о правах представителей ЛГБТ-сообщества, то, как мы понимали, многие (именно те, до которых мы хотели «достучаться») не придут. Поэтому мы решили просто объявить, что это речь в защиту прав человека, приуроченная к годовщине Всеобщей декларации, и оставить это в таком виде.

За несколько недель до выступления, когда бóльшая часть речи уже была готова, я стала внимательно присматриваться к тем историям и идеям, которые стоили того, чтобы включить их в текст. На встрече в Белом доме командующий корпусом морской пехоты рассказал анекдот об отмене закона «Не спрашивай — не говори». «Я был против и в свое время открыто заявил об этом, — рассказал он мне. — Но когда это случилось, я понял, что мои страхи были беcпочвенными». Он добавил, что корпус морской пехоты принял эти изменения с достойным профессионализмом. Этот эпизод вошел в мою речь. Мой юрисконсульт Гарольд Кох предложил добавить что-нибудь о важности сопереживания (представить себя на чьем-либо месте), и это стало замечательным фрагментом речи.

Наконец мы прибыли в Европу. Швейцария была третьей по счету в списке из пяти стран, которые мы должны были посетить, по одной стране в день. В Германии я возглавляла делегацию США на конференции, посвященной Афганистану. В Литве я присутствовала на встрече Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе. Когда мы наконец прибыли в свой маленький, очаровательный отель в Вильнюсе, многие из членов моей команды отправились на поздний ужин, чтобы попробовать литовскую кухню. Но Меган и Джейк были слишком взволнованы моим выступлением на следующий день, чтобы отдыхать. Они отправились в ее номер, сели на пол и вместе с Дэном Байером (который уже находился в Женеве) по громкой связи прошлись по каждой строчке речи. Они закончили выверять ее уже перед рассветом.

Ранним утром следующего дня я узнала, что Белый дом в конце концов одобрил изменения в политическом курсе, которые мы обсуждали. Отныне США должны были при оказании помощи какой-либо стране учитывать отчет по правам представителей ЛГБТ-сообщества в этой стране. Такой политический курс имел реальный шанс оказывать влияние на действия других правительств. Я с нетерпением ждала, когда смогу добавить это в свою речь.

6 декабря мы прилетели в Женеву и направились во Дворец наций. Он выглядел даже роскошнее, чем обычно. Само здание выглядит довольно впечатляющим в обычный день. Построенное как штаб-квартира Лиги Наций, оно открылось в 1936 году. Это был последний глоток оптимизма, прежде чем Европа распалась на составные части. Многие важные дипломатические вопросы XX века, начиная ядерным разоружением и заканчивая независимостью государств, покончивших с колониализмом, рассматривались здесь. Коридоры и залы этого здания всегда заполнены, но в этот день оно было просто переполнено людьми.

Я прошла на сцену и начала свое выступление:

— Сегодня я хочу поговорить о работе, за которую мы принялись, чтобы встать на защиту определенной группы людей, чьи права до сих пор ущемляются во многих странах. Чаще всего это невидимое меньшинство. Их арестовывают, избивают, запугивают и даже убивают. Ко многим из них относятся с презрением и жестокостью их же сограждане, в то время как власти, уполномоченные защищать их, смотрят в другую сторону или зачастую даже присоединяются к этой жестокости. Им не дают возможности работать и учиться, выгоняют из собственных домов и стран, заставляют скрывать или отрицать то, кто они на самом деле, чтобы защитить себя…

У некоторых слушателей на лицах появилось любопытство: о ком же идет речь?

— Я говорю о геях, лесбиянках, бисексуалах и транссексуалах, — продолжила я.

Я с гордостью произносила каждое слово этой речи, но несколько строк особенно запечатлелись в моей памяти. Думая о Дэвиде Като, я напрямую обратилась ко всем смелым активистам ЛГБТ-сообщества, которые вели сложную борьбу в уединенных, опасных местах по всему миру:

— У вас есть союзники в США. И у вас есть миллионы друзей среди американцев…

Помня все свои беседы с иностранными руководителями, которые вскидывали руки и заявляли: «Наш народ ненавидит геев, он поддерживает эти законы, что мы можем сделать?» — я напрямую обратилась к этим руководителям:

— Быть лидером, по определению, означает стоять впереди своего народа, когда это необходимо. Это означает защищать достоинство всех граждан и убеждать свой народ делать то же самое…

И, повторяя свою пекинскую речь и свои слова, произнесенные в Госдепартаменте годом ранее, я сказала:

— Относиться к числу представителей ЛГБТ-сообщества, как и являться женщиной или представителем определенной расы, религии, племени или этнического меньшинства, вовсе не означает обладать меньшим человеческим достоинством. Вот почему права геев — это права человека, а права человека — это права геев.

Проснувшись на следующее утро, я поняла, что моя речь имела успех: парикмахер, делавший мне в то утро укладку, был геем, и он театрально упал на колени и благодарил меня. Я засмеялась и попросила его, во имя всего святого, встать. Как обычно, моя прическа не могла ждать.

Моя речь разнеслась по всему миру, мой телефон разрывался от звонков. Очень многие смотрели мое выступление в прямом эфире. Я была рада этому по многим причинам. Я ожидала, что некоторые африканские делегаты покинут зал, но они не сделали этого. Мне присылали очень много фотографий и видео с гей-парадов по всему миру, выражение «Права геев — это права человека» стали изображать на плакатах, флагах и футболках. Я гордилась тем, что Америка снова выступила в защиту прав человека, как она это делала уже много раз.

В конце своего срока пребывания в должности госсекретаря я получила письмо от одного из сотрудников дипломатической службы, находящегося в Латинской Америке. Это письмо стало очень важным для меня. Там прозвучала следующая мысль: «Я пишу вам не как сотрудник Госдепартамента госсекретарю, но как муж и отец, как человек. Я хочу поблагодарить вас за все, что вы сделали для моей семьи за последние четыре года. Я очень долго мечтал стать сотрудником дипломатической службы, но, пока вы не стали госсекретарем, я не рассматривал всерьез такую возможность. Когда вы распорядились, чтобы Госдепартамент признавал однополые пары семьей, то, что мешало мне, неожиданно исчезло с моего пути». Он продолжил писать о своем счастье, что его муж, с которым они вместе уже семь лет, смог присоединиться к нему за границей, как результат, у них появились близнецы. Он даже прислал мне фотографию своей счастливой семьи. «То, что с трудом можно было представить три года назад… что мы будем дипломатами своей страны, что наши отношения будут признаны государством, что мы сможем стать отцами, — стало реальностью».